Но я наблюдал за ним много лет, задавал ему коварные вопросы, ставил парапсихологические ловушки, но ничего не обнаружил.
— И к какому же заключению ты пришел? — спросил Хеннинг.
Надкусив намазанную маслом булочку, Андре сказал:
— Наверняка к тому же самому, что и вы. Некоторое время все молчали. Ни у кого не было особого желания зарываться в новые проблемы.
Наконец Бенедикта произнесла:
— Та женщина с берега, которую Ванья встретила около тринадцати лет назад возле Трондхеймского фьорда… Она родила странного ребенка.
— Он был очень похож на отпрыска рода Людей Льда, — заметил Хеннинг. — Я сам много думал об этом. Эта женщина или отец ребенка могли быть из рода Людей Льда.
Все трое переглянулись."
"И Бенедикта снова сказала:
— Значит, мы знаем, о ком идет речь.
— О потомках Кристера Грипа… — пробормотал Андре.
— Да, — ответил Хеннинг. — До сего времени мы ничего не слышали ни о нем самом, ни о его потомках.
— Не исключено, что у него может быть множество потомков, — сказала Бенедикта.
— Вряд ли.
У Людей Льда никогда не бывало много детей. Обычно ограничивались одним ребенком.
— Давайте-ка прикинем! — подхватила Бенедикта. — Кристеру Грипу было два-три года, когда он исчез в… 1777 году? Примерно в это время. Какой-то богатый человек взял его с собой и увез по стокгольмской дороге. От него до той женщины с берега Трондхеймского фьорда слишком большое пространственно-временное расстояние.
— Если ты хочешь начать поиски, Андре, — сказал Хеннинг, — тебе не следует обращаться ко времени Кристера Грипа.
Все мыслимые способы найти его след уже исчерпаны.
Андре кивнул:
— Я начну с женщины с берега. А затем прослежу ее родственные связи, хотя вряд ли мне удастся зайти особенно далеко…
— Боюсь, что это так. Мы знаем только то, что ее звали Петрой и что она была отвергнута всеми. Андре встал.
— Подождите-ка, я сейчас принесу книгу, в которой Ванья описывает этот случай, — сказал он.
— Прекрасно!
Андре вернулся, неся под мышкой одну из толстых книг семейной хроники.
— Сейчас посмотрим, — сказал он и принялся листать.
— Вот! Какой изящный почерк у Ваньи.
— Ах, Ванья, — вздохнула Бенедикта. — Моя маленькая сестричка, как мало мы могли для тебя сделать!
— Думаю, теперь у нее все хорошо, — спокойно заметил Хеннинг. — А в тот раз, когда Ванья встретила на берегу Трондхеймского фьорда несчастную Петру, ей было пятнадцать лет. Я имею в виду — Ванье.
— Да, — сказал Андре. — Это было в 1899 году. Тринадцать лет назад. Петре тогда было семнадцать лет.
