— Бедняжка… — вздохнула Бенедикта.
Андре прочитал вслух: «Петра была красивой, одинокой, простодушной девушкой. Наивной в лучшем смысле слова. Должно быть, она рано свернула с пути истинного. Первого ребенка у нее отняли. Я точно не поняла, почему. Горожане заклеймили Петру позором, тогда как отец ребенка, человек состоятельный и женатый, любитель невинности, оказался безнаказанным. Один чиновник шепотом сказал мне, что это настоящий ловелас и любимец дам.
Отцом второго ребенка Петры был парень, работавший на городском чугунолитейном заводе.
Родители не разрешили ему жениться на девушке с дурной репутацией».
— Господи, — в отчаянии произнесла Бенедикта. — Что понимают в жизни эти моралисты? Андре продолжал читать рассказ Ваньи: «Я мало что узнала о Петре, так же как и о тех, с кем мне потом пришлось иметь дело. Ее звали Петра Ольсдаттер, она была родом из Баккланда, что в Трондхейме. Мать ее происходила из хорошей семьи, но умерла молодой. Отец же совсем спился и бросил своих детей на произвол судьбы.
Узнав, что Петра беременна, он выгнал ее из дома. Впоследствии никто о ней не заботился».
— Боже мой, — прошептала Бенедикта. — Боже мой!
— Да, сведений не так уж много, — со вздохом произнес Хеннинг. — Но кое-что все-таки известно. После смерти Петры проводилось кое-какое расследование, так что должен быть судебный протокол или что-то в этом роде, где указаны адреса.
— Да, я как раз подумал об этом, — сказал Андре. — Вы считаете, что я должен съездить туда?
Они посмотрели на него.
Андре был элегантным юношей с темно-русыми волосами и прямым, честным взглядом. В детстве он обещал стать красавцем, однако в отрочестве черты его лица загрубели и стали более резкими, так что теперь он стал похож на Бенедикту в той же мере, что и на Сандера. Однако внешность его производила впечатление цельности: густые, темные брови, благородно очерченный рот, вполне подходящий ко всему остальному нос. Ладони у него были большими и крепкими — за них так и хотелось подержаться, во всем его облике чувствовалась какая-то размеренность.
Андре вызывал у людей чувство доверия, и вовсе не напрасно. Чего нельзя было сказать о Ветле.
— Поезжай, — сказал Хеннинг Андре.
— Да, мне кажется, так и нужно сделать, — согласилась Бенедикта.
Юноша с облегчением вздохнул. Его манили приключения.
— Ты поедешь поездом? — спросил Хеннинг. Досадуя на самого себя, Андре ответил:
— Я… не знаю. У меня есть немного денег… Его мать поняла, что он имеет в виду.
