Моя троюродная сестра случайно оказалась там и пыталась спасти ее новорожденного ребенка, но это ей не удалось. Юная Петра обмолвилась перед смертью словами, из которых следовало, что либо она сама, либо ее мертворожденный ребенок принадлежали к нашему роду.
Дама, возраст которой было трудно определить, уже рылась в протоколах.
— Но ведь оба они погибли, не так ли?
— Да, но речь идет о наследстве, — соврал Андре. А вообще-то он и не соврал, поскольку речь действительно шла о злом наследстве. — Мне нужно выяснить, нет ли у них еще родственников.
Мне нужно выяснить происхождение — ее или ребенка.
Дама нашла нужный протокол, поскольку, едва начав читать, она удивленно уставилась на Андре. На ее лице отчетливо просматривался ход мыслей. Мог ли такой элегантный, культурный молодой человек находиться в родстве с этой падшей Петрой Ольсдаттер?
И Андре ответил на ее не произнесенный вслух вопрос:
— Мы давно уже перестали удивляться нашим судьбам."
"— Можно себе представить… — пробормотала она.
— Но, возможно, господин сам желает прочитать?
— Да, спасибо.
— Вы можете это сделать за столом в углу, не вынося протоколы из комнаты.
— Спасибо! Могу я сделать кое-какие записи?
— Конечно!
В тишине канцелярии, прерываемой лишь скрипом стальных перьев да отдельными репликами немногочисленных посетителей, Андре прочитал от начала до конца трагическую историю. Ему было странно и печально видеть здесь имя Ваньи — оно упоминалось неоднократно.
Большая часть написанного была ему уже известна, но он жадно схватывал новые детали и подробности.
Он нашел последний адрес Петры. Нашел также адрес ее родного дома. Превосходно! И еще важнее: он узнал теперь имя отца ее последнего ребенка. Эгиль Холмсен. Адрес тоже был указан. Дело сдвинулось с мертвой точки. В протоколе было указано, что Петру раньше уже выгоняли из дома. «Она спуталась с одним из влиятельных людей города», говорилось в протоколе. Андре изобразил на лице гримасу.
Разумеется, имя этого влиятельного человека не указывалось. Но это было не важно, это не его ребенок мог быть потенциальным меченным из рода Людей Льда.
Теперь следовало найти отца последнего ребенка, Эгиля Холмсена, а также ее родственников. Возможно, она сама была носительницей этих наследственных признаков.
Если только у нее были какие-то родственники.
Ему предстояло вернуться к 1700-м годам. Перед ним стояла неописуемо сложная задача.
