Кто-то отпаивал меня водой, кто-то капал сердечные капли, а кто-то шептался за моей спиной о том, что мы были очень странной русской парой и вели достаточно скрытный образ жизни.
Ближе к вечеру я узнала о том, что на самом деле Степан был не Степаном, а достаточно известным киллером по кличке Омут. Его настоящее имя Олег. В его вещах был найден и его настоящий паспорт. Омут изменил все, что можно, оставив без изменения только свой возраст. Также была найдена справка о сделанной ему пластической операции, благодаря которой он изменил свою внешность и начал жизнь заново.
Информация о том, что вот уже несколько месяцев я бок о бок жила с одной из самых известных фигур преступного мира, привела меня в настоящий шок. Омут подозревался в убийстве криминальных авторитетов, воров в законе и нескольких крупных предпринимателей и олигархов.
Не прошло и нескольких дней, как все итальянские и российские газеты и телеканалы стали писать о криминальной биографии Омута. Все телеканалы вещали о тех зверских убийствах, которые он совершал.
На похоронах была только я одна. Я смотрела на землекопов и служителей кладбища, участвовавших в церемонии, и прятала свои слезы под черной и плотной вуалью. Вот я и узнала о прошлой жизни Степана... Никогда бы не подумала, что я все же выведаю эту страшную тайну, которую он тщательно оберегал, таким образом.
Какие бы разговоры сейчас ни вели о жестоком Омуте, для меня он навсегда останется просто Степаном. Нежным, заботливым, сильным и чутким... Если честно, я не могла понять, почему все наперебой говорили о том, что Степан был далеко не ангел.
Для меня он был ангелом, и его прежняя жизнь, о которой мне довелось узнать, не укладывалась у меня в голове.
А в один из вечеров я увидела по одному телеканалу Татьяну, которая перед целой кучей микрофонов эмоционально рассказывала о том, какой мы со Степаном были странной парой. Всех сторонились, ничего не рассказывали про себя. Лишь только я рассказала Татьяне о том, что Степан бизнесмен и у него свое дело в России.
Она тут же добавила, что если бы знала, какой у моего Степана бизнес, то никогда бы не села с нами за один стол и уж тем более не пригласила бы к себе в дом. Татьяна также упомянула о том, что я слишком резко перестала заходить к ней в магазин и сменила номер телефона. Теперь она понимает, что мы прекратили общение, словно чувствуя приближение беды, и просто испугались любопытных людских глаз и молвы.
Я смотрела на Татьяну и думала о том, как же Степан был прав.
