Он тоже потянулся к пачке сигарет, вставил одну себе в рот не той стороной.
— Папа, ты же не куришь, — Светлана переглянулась со мной.
Я понял ее мысль: может сведения, почерпнутые из относительно свежей газеты, о некурящем Троцком, порицавшем за это дочь, были неверны?
— Я попробую, — буркнул он, чиркнув спичкой. — Насколько я знаю, Александру Петровичу даже не восемнадцати, а тебе уже двадцать два. К тому же мы с его семьей не находим понимания. Что происходит с тобой, Света!
— Ты хочешь сказать, что я для него старая?! — похоже новую Троцкую этот упрек реально задел.
— Когда ко мне лип фландрийский герцог, который старше меня на пятнадцать лет, тебя это не смущало?!
— Нет, ну я не об этом. Просто мы никогда не дружили с Разумовскими. Я не понимаю, что происходит! — он снова налил себе водки. Прежде чем выпить, затянулся, закашлялся дымом. — У тебя же столько серьезных женихов! Один Луций Максим чего стоит!
— Не говори мне больше о консуле! Слышать о нем ничего не хочу! — видно по всему Троцкая казалась сердитой, даже полной праведного гнева.
— Саш, принеси, пожалуйста, тот сверток из тайника! Отдадим его папе, пусть дальше сам разбирается с этими делами!
И это тоже был прекрасный ход! Я люблю новую Светлану! Я на ней женюсь! В эту минуту мне показалось, что даже святые идеи Перуна-Алладина можно отодвинуть в сторону. Видят боги, мне хватит только одной Троцкой.
Поднимаясь по лестнице, я слышал, как Григорий Матвеевич что-то недовольно ворчал, потом оправдывался, мол, «дочь» его неправильно поняла.
Уходил он от нас слегка пьяный, со свертком из тайника в обнимку, очень прилично подправленный моими ментальными установками. И через меню выглядел так:
«Объект-инфо»
«Троцкий Григорий Матвеевич. Возраст 53 года. Магическими техниками не обладает. Сильное волнение. Удивление. Чувство стыда по отношению к дочери. Желание угодить дочери. Спутанность. Отношение к вам: интерес к вас, потребность в общении с вами, желание понять вас, удивление вами, незначительное уважение к вам».
Неплохо, правда?
— И еще, папа, — Светлана задержала его у двери. — Я бы хотела, чтобы Чаша Никорпа хранилась у нас с Сашей, если ты действительно хочешь, чтобы я продолжила этим заниматься, — она многозначительно указала на свиток в его руках.
— Видишь, как плохо, что ты поругалась с консулом? Все дороги ведут в Рим… — произнес Троцкий ту самую фразу, которую мы вписали в один из документов Салтыкова.
