Я оставил одного из своих ребят и ГНР, приказал запереть оставшихся охранников в тренажерном зале, опечатал оружейку и поспешил отчалить — наше пребывание здесь и так пятнадцать минут!
По пути в гавань, где находился один из охраняемых «Зодиаком» складов, вторая группа передала нам результаты обыска квартиры Коноплева, где его тоже не оказалось: помповое ружье «ремингтон», «наган», патроны и… подслушивающее устройство.
— Жена сказала, ушел утром, как обычно, в восемь. Назвала адрес, по которому проживают его мать и сестра.
Засаду оставили, едем туда, отбой! — сообщил старший.
Мы подъехали к торговому комплексу «Мак», расспросили охранников — не появлялся ли Коноплев. Оказалось, уехал пятнадцать минут тому — как раз время, затраченное нами на бесплодное потрошение офиса.
— Куда уехал?
— Не докладывал.
— В каком направлении?
Охранник махнул рукой в западном направлении. Я приказал блокировать трассу на повороте к дачному поселку: предчувствие, что придется штурмовать крепость Дяди Вити на Майкопской, нисколько не мешало мне испытывать терпение «синей птицы»: на спидометре стабильно держалась «сотня».
Повезло гаденышу Кифе.
— Вижу его! — крикнул он в микрофон. — Идет к Верблюжьему! Что делать?
Мои парни засмеялись.
— Прежде всего, не паникуй, — железно ответил я, стараясь, чтобы ему передалась уверенность. — Доедешь до отвеса — прижимай к скале. Я к тебе еду!
Прослушивавшая переговоры «Центральная» откликнулась многоголосыми командами.
ДПС и две группы ГНР доложили об изменениях маршрутов.
— «Третий», «Третий»! Кифарский! — шумел Иевлев, игнорируя позывные. — «Центральная» вызывает, что там у тебя? Толик, отзовись!
Кифа молчал; я утопил педаль в пол, но «птица» отказывалась переходить звуковой барьер наотрез…
К горе мы подъехали, когда там уже все было кончено. Двое водителей подоспевших «канареек» поливали из огнетушителей дымящийся «ниссан»; «скорая» вдали вертела «маяком» быстрее, чем колесами.
Сержанту — водителю «ниссана» — она была уже не нужна: пуля Коноплева угоди-ла ему под кадык; еще двое оперов, сидевших справа, подавали признаки жизни, но и только.
Борт прижатой Коноплевым машины преследователей прочертил на отвесной стене широкую полосу длиной в двадцать метров.
Кифа уцелел (успел упасть между сиденьями, как он потом объяснил). Пятый милиционер сидел на асфальте, прижав к лицу ладони; между пальцами сочилась кровь.
