— С детьми, которым сколько? Пять? Десять? Пятнадцать?
— Я вел и младшие группы, с четырех.
Я киваю, медленно облизывая губы.
— Илай, твоему сыну чуть больше двух лет. И он очень беспокойный ребенок. С ним не будет просто.
Он усмехается себе под нос:
— С его мамой тоже не очень-то просто.
Я вскидываю брови, потому что об этом мне постоянно твердит моя подруга.
И собираюсь мягко огрызнуться в ответ, но вместо этого качаю головой и машу руками, мол, тема закрыта.
Илай сворачивает ко мне во двор.
Паркуется напротив моей парадной и глушит машину, погружая нас обоих в напряженную тишину.
Отстегнувшись, я поправляю волосы и тянусь к дверной ручке.
— Спасибо, что подвез и накормил. — Щелчок разрезает тишину салона, сигнализируя о моем бегстве. Илай не останавливает меня, и я чувствую укол разочарования. Глупо, да?
Сжав сильнее дверную ручку, я сажусь обратно и захлопываю дверь.
Выдыхаю и поворачиваюсь к Илаю, который сидит в той же позе, демонстрируя мне, что он и не собирался меня останавливать.
— Ладно. — Я кусаю нижнюю губу изнутри и нервно провожу ладонями по бедрам. — Давай начнем с малого.
— Например?
Вдох. Выдох.
— Например, мы могли бы во второй половине дня сходить куда-нибудь втроем. Просто хочу, чтобы ты убедился в серьезности моих слов. Да, я смеялась, но, говоря, что наш ребенок — маленькое сложное существо, я ни капельки не шутила.
Илай опирается на подлокотник и проводит пальцами себе по губам. Это заставляет меня заерзать на месте.
— Хорошо. Сложности меня не пугают, — легкомысленно соглашается он.
— Ты такой самоуверенный, да? — улыбаюсь, слегка закатывая глаза.
— Немного."
"Мы смотрим друг на друга. Я какого-то черта сижу на месте, кусаю щеку изнутри. Ерзаю на сиденье. Господи, да я же выпрашиваю у него этот проклятый поцелуй. Почему эта задница даже не пытается сократить между нами расстояние?
Первое, что я делаю, — психую, собираясь вырваться на улицу, как глупая обиженка, но останавливаю себя и, наплевав на манеры приличной девочки, приникаю к лицу Илая и целую его сама.
Получается не так круто, как хотелось бы, но я не тушуюсь и продолжаю целовать какого-то черта безответные губы.
— Не зли меня, — шиплю сдавленно и комкаю его толстовку, с новой силой приникая к его сомкнутым губам. — Багиров, — я стучу ладонью по твердой груди. — Не будь задницей и поцелуй меня уже наконец!
Он запрокидывает голову, и я слышу… Чистый, глубокий и искренний смех.
