Илай стонет, когда я отвечаю на его поцелуй, и в следующую секунду я чувствую его улыбку, которая исчезает так быстро, будто ее и не было, когда Багиров раздвигает мои губы языком. Сотни мурашек вьюгой проносятся по коже, и я прерывисто выдыхаю. Немного отступаю, а Багиров, не отрываясь, сжимает мою талию и впечатывает меня в шкаф.
Дальше все происходит так стремительно, что я вскрикиваю, не успев осознать, что меня напугало.
Багиров, резко подхватив меня на руки, отскакивает в сторону под грохот рухнувшей от нашей страсти двери.
Долбаной двери долбаного шкафа.
Покачав головой, прижимаюсь лбом ко лбу Илая и издаю смущенный смешок.
— Оказывается, шкаф нуждается в твоей помощи гораздо больше, чем я думала.
Илай еще раз тянется к моим губам, захватывая их так чувственно и сладко, что я подгибаю ноги, находясь в плену его рук.
— Мы должны остановиться, — я обхватываю его гладковыбритые щеки. — Тебе надо успеть починить как минимум две вещи до ужина.
— Не могу насытиться тобой, — признается он и утыкается носом мне в шею.
— А после ужина… полагается десерт.
Я несильно бью кулаком по его плечу.
— Не наглей, Багиров.
Он еще раз целует меня в губы и нехотя выпускает из рук.
Я замечаю, как он опускает взгляд к выпуклости в штанах, а потом снова поднимает его к моему лицу.
— Вот видишь, что ты наделала, — шутливо обвиняет Илай, и слова обжигают мои щеки сильнее, чем вид его стояка.
— Эм… я, пожалуй, принесу инструменты.
Мы оба хихикаем, и я выхожу из комнаты, давая немного времени остыть нам обоим.
Когда Багиров заканчивает ремонт дивана и шкафа, мы приходим на кухню, где баба Люся уже накрыла стол. Сомневаюсь, что Илай привык к таким условиям, и не знаю, будет ли вообще есть домашнюю стряпню, но, по крайней мере, он выдвигает стул, у которого сломана спинка, и садится, не подавая вида, что ножки тоже шатаются под его весом.
Я притворно цыкаю и сажусь рядом. Кирюша визжит и хлопает в ладоши, когда перед ним баба Люся ставит его любимые макароны.
Потом она накладывает и нам с Илаем, а сама удаляется под предлогом, что ей срочно что-то понадобилось в комнате.
Я качаю головой над ее нелепой отмазкой, ведь совершенно очевидно, зачем она все это делает.
Илай расправляется с ужином первым и теперь наблюдает за сыном, а я забываю о еде и любуюсь этой картиной. Отцом и сыном.
Кирюша, нахмурив брови, пренебрегает приборами, рукой сдавливает макароны и кладет их себе в рот.
Он такой пухлячок.
