Я даже не сбиваю дыхалку, сбегав до тачки и обратно. Но когда захожу в комнату, Алиса останавливает меня, приложив палец к губам, и я, как можно тише закрыв дверь, ставлю коробку с конструктором на пол.
Алиса взглядом указывает на диван, пока, поглаживая сына по затылку, укачивает его на руках. И судя по тому, что одна из его ручек уже свободно свисает, Алиса на верном пути.
Я сажусь на диван и понимаю, что не могу оторвать глаз от этой картины. Алиса, такая нежная, напевает тихую мелодию, покачивая сына, будто он ничего не весит.
Но я-то знаю, что это не так. И тем не менее моя хрупкая девочка с легкостью управляется с тяжеловесным кабанчиком.
Спустя некоторое время она идет укладывать сына в кроватку, но его рука все еще запутана в ее волосах, и я слышу, как она болезненно шипит. Однако с легкостью ослабляет крошечные пальчики, высвобождает из них волосы и осторожно кладет сына, не потревожив его сон.
Алиса еще несколько минут стоит над кроваткой, слегка ее покачивая, а потом отходит, задергивает плотные шторы и подходит ко мне.
Целую минуту мы играем в гляделки: она стоит, а я сижу. Потом ее взгляд отвлекается на коробку с подарком. И возвращается ко мне.
— Спасибо, — Алиса прячет руки за спину. — Кирюша оценит. Ему нравится строить и крушить.
Я ухмыляюсь.
— Рад, что угадал.
Алиса угукает. Затем трогает свои волосы, отводит глаза.
— Эм-м… — она немного нервно облизывает губы, выдыхает, прежде чем снова посмотреть на меня. — Ты можешь остаться сегодня… если хочешь.
У меня происходит замыкание за грудиной.
— Хочу, — не раздумывая, отвечаю.
— Хорошо, — она кивает, царапая зубами нижнюю губу. — Хорошо. Я тогда схожу в душ, а ты можешь разложить диван.
Я развожу ладони.
— Договорились.
Алиса снова кивает. Я вижу, как судорожно она переводит дыхание и, хлопнув ладонями себя по бедрам, идет к шкафу. Немного рассеянно берет все, что ей нужно, и выскальзывает за дверь.
Я еще несколько минут сижу, не веря, что это, блядь, действительно происходит. После чего, покачав головой, встаю и расправляю диван.
Я стараюсь сделать это максимально тихо. Но это пиздец как сложно с этими чертовыми старыми полами и чертовым старым диваном.
Закончив, подхожу к окну и закидываю руки за голову. Нервы начинают подергивать меня за ниточки, но я ж не пацан уже. С хера ли клинить-то начинает? Курить хочется— пиздец. И это еще больше нервирует.
Я слышу тихий скрип двери и оборачиваюсь: Алиса стоит в одной гребаной сорочке и старается не смотреть на меня.
