Подходит к шкафу, убирает вещи, а полотенце вешает на дверцу.
Затем становится у зеркала, распускает волосы и расчесывает. Но даже когда заканчивает, все еще на меня не смотрит. Голова ее опущена, в руках она теребит расческу, а потом, словно решившись, резко кладет ее и поворачивается.
Мое дыхание тяжелеет. Такая красивая — пиздец просто!
Я набираю в грудь воздуха и шумно выдыхаю его.
Алиса делает ровно то же самое, а потом, встряхнув головой, открывает двойные дверцы шкафа и достает оттуда одеяло, подушки и постельное белье.
Кладет все это на диван, и я остро чувствую себя идиотом, потому что не догадался помочь. Но Алиса не придает этому значения, полностью сосредоточившись на смене белья. В нос бьет запах чистоты и свежести.
Закончив, она сбрасывает тапочки и забирается на диван. Садится, подтягивая колени к груди, и бросает на меня взгляд, полный паники. Я продолжаю стоять столбом, не сразу соображая, что теперь моя очередь действовать.
Прочистив горло, я делаю шаг, снимаю джинсовые шорты, футболку и носки, вешаю все на стул, незаметно поправляю пробуждающийся стояк и, повернувшись к Алисе, окидываю взглядом до смешного маленький диван.
Это будет ад, если она не разрешит мне распускать руки.
— Кажется… тесновато для двоих, — сдавленно усмехаюсь, почесывая затылок.
Алиса взволнованно кусает губы, не отводя от меня взгляда, пока я ложусь рядом. Диван под моим весом противно скрипит, и я морщусь.
Тяжело сглотнув, закидываю руки за голову и поворачиваюсь к Алисе, которая все еще сидит, прижав колени к груди.
Возможно, она прямо сейчас жалеет, что предложила мне остаться. Черт его знает. Но в ее глазах столько паники, что я боюсь сделать лишнее движение, чтобы все не похерить.
Мы смотрим друг на друга безмолвными горящими глазами. Белые ночи за окном позволяют мне любоваться девушкой, которая сейчас напоминает застывшую лань перед чем-то опасным. Черт возьми. Я могу свободно пялиться на нее, разглядывая каждую черточку, округлость или изгиб.
Сорочка недостаточно прикрывает тело, а эти маленькие соски, натягивающие шелковую ткань, блядь… они созданы, чтобы мучить."
"Алиса тоже начинает изучать меня взглядом: блуждает по груди, задерживаясь на выступающих мышцах, которые за два года, безусловно, стали мощнее. Скользит по торсу и едва заметной дорожке волос, которая ведет ее ниже. Туда, где мой стояк натягивает ткань боксеров, как чертов парус.
