И тут Алиса вздрагивает и отводит взгляд, но от меня не ускользают ее порозовевшие щечки и участившееся дыхание.
Изящные пальцы комкают подол сорочки, будто она нарочно дразнит меня, ведь при этом оголяется большая часть бедра.
Твою мать. Ведьма, знала бы ты, что со мной делаешь.
Желание нагревает кровь в венах до такой степени, что я больше не могу лежать и просто смотреть. Протягиваю руку и касаюсь тонкой шеи, веду пальцами по подрагивающему горлу. Поднимаюсь выше. Обхватываю ладонью ее лицо, и она откликается на это прикосновение, позволяя себе немного расслабиться.
— Иди сюда, — шепчу я хрипло и помогаю ей тихонько устроиться на моем плече.
Алиса какое-то время лежит неподвижно, словно прислушиваясь к нашему дыханию, а потом ее пальцы невесомо касаются моей груди. Они немного подрагивают, двигаются несмело, пока не находят первую неровность, скрытую татуировкой.
Я прикрываю глаза и проглатываю стон.
Никто, кроме нее, не трогал мои шрамы с такой нежностью. Наверное, поэтому только ей я и позволял их тревожить.
Алиса находит еще один рубец. Легко обводит его грубый контур, будто это что-то прекрасное. Она прямо сейчас, кажется, пробирается мне под кожу и по уже протоптанной дорожке движется к моему сердцу. Я делаю глубокий вдох и прижимаюсь губами к ее макушке, с трудом сглатываю, чтобы прохрипеть:
— Они скучали по твоим прикосновениям.
Алиса замирает, а затем осторожно приподнимает голову.
Наши лица оказываются в миллиметре друг от друга.
Я обхватываю ее затылок, немного сжимая и отводя чуть назад.
Алиса успевает сделать прерывистый вздох, а когда мой рот захватывает ее губы, он превращается в тихий стон. И этот звук — чистый мед.
Алиса обнимает мое лицо ладонями, подстраиваясь под мой медленный чувственный темп, пока я, блядь, наслаждаюсь этим поцелуем. Моей Ведьмой и ее отзывчивостью, которая затуманивает разум и пробуждает голод. Этот гребаный голод так долго сводил меня с ума, что сейчас, понимая, что она никуда не уйдет, я готов растопить своим жаром целую Антарктиду.
Это чертовски опасное чувство может спалить нас вместе с континентом, но уже слишком поздно, чтобы об этом думать.
Наши языки сталкиваются, и мы одновременно стонем. Алиса уже на мне, мои руки скользят по ее спине, талии и, когда ладони опускаются еще ниже, прижимаю ее тело крепче к моему, рыча оттого, что ноющий член трется о киску, прикрытую одними чертовыми трусиками.
Мы снова оба стонем друг другу рот в рот, и я практически теряю гребаный контроль над собой.
