— Где ваш медпункт?
Илай открывает дверь, жестом пропускает нас вперед, а когда я переступаю порог, захлопывает дверь и обходит меня, чтобы показать дорогу.
Мы спускаемся по лестнице, идущие навстречу ребята с недоумением расступаются и оглядываются на меня, едва поспевающую за Илаем и пытающуюся успокоить плачущего ребенка."
"— А что, если у него сотрясение? — лепечу я, переполнившись страхом, глядя в широкую спину Илая, которая напрягается от моих слов. — Или что-то еще…
— Не накручивай себя, — бубнит он, не сбавляя шага.
— Дети падают. Это не редкость. Просто ушибся.
Хотелось бы мне такую же суперспособность: холодно мыслить, когда внутри бушует паника. Но, несмотря на его рассудительный ответ, все в Илае кричит о том, что он тоже нервничает.
Мы выходим во внутренний двор и идем через газон, наплевав на дорожки, чтобы сократить путь к зданию, стоящему отдельно от корпусов. Мне приходится перейти на бег, чтобы не отстать от идущего напролом папаши.
Илай взлетает по ступеням и открывает нам дверь.
Все происходит так быстро и в таком хаосе, что я не успеваю морально подготовиться к новой встрече с девушкой, вызвавшей во мне столь неприятные эмоции.
И вот они с новой силой пробуждаются при виде нее, когда Илай пропускает нас в кабинет. Он подталкивает меня вперед, и я встречаюсь взглядом с Лизой, которая ошарашенно смотрит на нас с Кириллом.
А уже в следующее мгновение поднимается из-за стола и спешит к нам.
— Как это произошло?
Поражаюсь, как неразумна неприязнь к этой девушке, потому что сейчас я не должна думать ни о ком другом, кроме своего сына и желания помочь ему, но почему-то мне хочется инстинктивно спрятать Кирилла от нее.
Прижавшись губами к его уху, шепчу ему успокаивающие слова и глажу по голове, и на мгновение плач прекращается, потому что сын заходится кашлем. Это какой-то кошмар…
— Лиз, тут такое дело, — Илай прочищает горло, зыркая на меня, а потом снова на Лизу, — не углядели. — Я впиваюсь в Багирова взглядом, и он поправляет себя — Не углядел, и малой шлепнулся с дивана.
У него там кровь… можешь обработать?
— Ясно, ясно, — Лиза кивает и смотрит на меня в ожидании, чтобы я показала ей Кирилла. Встрепенувшись, я все же разворачиваю сына, и Лиза тут же расплывается в приятной улыбке, которая по-прежнему кажется искренней. Но я не собираюсь чувствовать себя виноватой за свое отношение к ней.
Я тяжело сглатываю, наблюдая, как она воркует над моим сыном.
— Ну привет, боец.
