Они просто вырываются изо рта равнодушно-прозрачными пузырьками воздуха…
Сквозь шум в ушах я слышу хныканье сына и, как в замедленной съемке, несколько раз моргаю, прежде чем обернуться на зов Кирюши.
Он стоит в коридоре в одной маечке. Смотрит на меня, хмурится.
В голове проносится злость пополам с отчаянием: я проклинаю себя за то, что уложила его на диване и не закрыла за собой дверь; и секундной заминки моего заторможенного страхом мозга хватает, чтобы ублюдок оказался первым рядом с сыном.
Все происходит чудовищно быстро, я слишком дезориентирована, реакции тела замедленны… Перестав чувствовать ноги, я падаю.
Острое жжение тут же взрывается в коленях, но мне плевать, я распахиваю рот в немом крике от сковавшего горло ужаса, когда отец поднимает моего мальчика на руки и заходит с ним в нашу комнату.
Трясу головой…
Нет, нет, нет…"
"А потом скрип соседской двери заставляет меня торопливо подняться, чтобы не быть застигнутой на полу в коленопреклоненной позе, не вызвать вопросов и не навлечь еще большей беды.
Как можно быстрее преодолеваю расстояние до своей комнаты и захлопываю за собой дверь.
И тут же застываю на месте, задохнувшись жгучими эмоциями, которые превращаются в огонь, потому что вижу, как мой сын с застывшими слезами на щеках рассматривает клинок, который ублюдок вертит перед его лицом.
— Думаю, мы поладим с этим парнем, — мерзко посмеивается отец и позволяет Кирюше взять чертово оружие.
Я сжимаю кулаки и чувствую, как дрожь в теле усиливается.
— Убери от него свои грязные руки, — рычу я, но чувствую, что от гребаного бессилия дрожит подбородок. — Прошу… — голос превращается в скрипучий шепот. — Отпусти, он не сделал тебе ничего плохого…
Слезы накатывают горячей волной, но я раздраженно смахиваю их с ресниц, следя, как чертов мудак садится на диван вместе с моим сыном, который продолжает рассматривать нож широко раскрытыми, удивленными глазами.
— Он же может пораниться, — с надрывом стону и делаю к ним шаг, протягивая руки.
— Отдай мне сына…
Урод поднимает на меня взгляд и похлопывает по дивану рядом с собой.
— Присядь. Нам некуда торопиться.
Я крепче сжимаю кулаки. Холодный липкий страх обступает со всех сторон, сдавливает легкие, точно так же, как и вода, которая однажды пыталась заставить меня перестать дышать. Но теперь все иначе. Я больше не слабая, я просто-напросто не могу такой быть из-за одного маленького человечка, сидящего на коленях у монстра.
