Я наблюдаю за ней, осознавая один не самый лучший для меня факт. Алиса становится исключением из всех моих правил.
Хотя бы потому,что она – первая девушка, с которой мне хочется разговаривать.
Да блядь. Я рассказал ей то, что не находил смысла рассказывать даже своим друзьям. И это первый человек, которому я позволил коснуться своих увечий добровольно.
— В каком возрасте ты получила свои шрамы?
Алиса задерживает дыхание, пронзает меня своим взглядом… и черт бы побрал эти пронзительные голубые глаза.
Она думает над тем, что ответить.
Я вижу это. Но заставляю себя быть терпеливым.
— Мне было четырнадцать, — едва слышно произносит она, будто ее тошнит от одной мысли об этом. — Это следы от ремня.
Твою мать.
— Кто это сделал с тобой?
Я не хотел, чтобы мой голос прозвучал так угрожающе, но ничего не могу поделать с уродливым чувством, расползающимся в груди. Оно в равной степени сбивает с толку и раздражает, потому что, кем бы этот человек ни был, я хочу уничтожить его.
— Моя опекунша.
Она и раньше проявляла ко мне жестокость и продолжала делать это после, — Алиса приглушенно фыркает. — Но в тот день стерва превзошла себя. Я не могу забыть эту боль, — она нервно облизывает губы, добавляя уязвимо: — Я потеряла сознание от боли, но последнее, что я помню, это еще один жестокий удар и грубое обвинение.
В груди вспыхивает огонь, и мне приходится стиснуть челюсти, чтобы не выдать злость, вибрирующую в каждой мышце моего тела.
— Что ты сделала?
Я знаю. Им всегда нужен повод.
Малейшая зацепка, чтобы выместить свое уродство на того, кто слабее. Доказать свое превосходство. Хотя бы таким путем. За счет унижения и боли.
Алиса опускает взгляд и, издав вымученный смешок, произносит спокойно:
— Ничего. Она просто решила, что я украла ее деньги.
Как банально. И это опять же пиздец как злит меня. Но вместо того, чтобы позволить этому блядскому чувству показаться наружу, я запускаю руку ей под блузку и касаюсь спины, там, где видел следы. Они гладкие на ощупь, но слыша, как сбивается ее дыхание, я понимаю: для нее они острые, как чертовы шипы.
И все же она не просит меня убрать ладонь.
— А ты этого не делала, — озвучиваю очевидный факт, скользя пальцем по линии ее позвоночника.
От этого движения Алиса сильнее сжимает мои плечи, а потом просто качает головой.
— Она нашла их через неделю в своем шкафу. На полке под одеждой.
Я поднимаю вторую руку и провожу пальцем по скуле Алисы, вынуждая посмотреть на меня.
