Жестокие игры в любовь

Остальные парни не рвались вмешиваться, а Жоржик так и вовсе сразу принялся снимать потасовку на телефон, сопровождая происходящее едкими комментариями."

"— Блин, пацаны! — рявкнул Лёша. — Да что вы как бараны? Растащите вы их уже!

Мика первые несколько секунд взирала на всё это круглыми глазами. Потом, как только шок стих, подскочила, не дожидаясь, чем закончится побоище. Тихонько проскользнула в тёмную и тесную прихожую. Не включая свет, накинула плащ, наощупь нашла свои туфли и уже потянулась к замку, как из-за спины высунулась чужая рука, опередив её, повернула защёлку и открыла дверь.

Вздрогнув, Мика обернулась.

Прямо позади неё стоял Колесников. Собственно, что это он, Мика поняла даже до того, как посмотрела назад. От затылка по спине пронеслись мурашки. Внутри мелко завибрировало, словно лопнула натянутая струна. Несколько секунд они просто стояли на пороге, молча поедая друг друга глазами.

Потом Мика поспешно отвернулась и вышла в подъезд. Колесников увязался следом. Это было совсем-совсем не кстати.

Она чувствовала, как щёки опалило стыдливым румянцем, хотя это не беда — в подъезде был полумрак, а на улице — так вообще темень непроглядная. Но всё равно с чего бы? Откуда такая реакция? Подумаешь, посмотрели друг другу в глаза в чужой тёмной прихожей. Подумаешь, она вдохнула его запах, пусть он и оказался неожиданно приятным. Даже, скорее, не приятным, а будоражащим. Подумаешь, ощутила на щеке его горячее дыхание. Это всё было сиюминутным. И вообще, это ерунда же!

Мика, закусив нижнюю губу, спускалась по лестнице вниз.

Колесников шёл сзади. Она слышала его лёгкие шаги за спиной, шорох его одежды, еле уловимое дыхание и нервничала ещё больше. Ну куда это годится?

Из квартиры Тихоновой на весь подъезд то и дело раздавались вопли, крики, звон и грохот.

— Решила сбежать? — наконец нарушил молчание Колесников.

Мика лишь неопределённо повела плечом.

— Тоже не любительница экстремальных видов спорта? — снова спросил он, поравнявшись с ней.

Она непонимающе взглянула на него.

— Женские бои — это ж капец какой экстрим, — пояснил он с усмешкой, распахивая перед ней дверь на улицу.

— А-а, — кивнула она. — Ну да. Очень даже не любительница.

Потом подумала: может, надо тоже что-то сказать? Молчание было неудобным, острым, напряжённым. Но он же больше ничего не говорит, значит, и ей необязательно. И хотя идёт рядом, конечно, но на небольшом расстоянии, держа руки в карманах.

Они пересекли двор, дошли до подъезда Мики.