Жестокий. В уплату долга

Как раздевается и голая идёт в ванную, там намыливает себя руками и прогибается в спине, подставляя лицо струям воды. В такие моменты хочется её поставить перед собой раком и вогнать в узкую, горячую щель свой член. И драть до исступления, вспоминая Машу. Но она не Маша. Просто похожа внешне. И не более того.

– Ты ещё здесь? – спросил, чуть повернув голову в сторону. Фигура сзади замерла.

– Опять гонишь меня. Ты как будто помешался на этой девке. Что в ней есть, чего нет во мне? – голос Эллы сочится обидой и ревностью.

– А ты хочешь быть как она? Или хочешь, чтобы она была как ты?

Элла не понимает его вопросов, на мгновение зависает.

– Я… Я просто хочу знать, что между нами? Раньше мне казалось, что я твоя девушка. А сейчас… Ты изменился, как она появилась. Сторонишься меня. Трахаешь как куклу и тут же прогоняешь. На неё постоянно смотришь. Видел бы ты себя со стороны. На психа похож. На повёрнутого маньяка!

– Свободна, – ответил кратко и снова вернул внимание Злате, которая, закончив с приготовлениями, вышла из квартиры.

Элла вышла из комнаты, в коридоре послышался стук её каблуков, и, как только он стих, Имран откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, положил руку на брюки, под которыми адски ныл напряжённый член.

Смешно. Он уже несколько ночей подряд дрочит на Злату, представляя, как дерёт её на этом самом кресле, уткнув в обивку лицом. Надо будет в конце всё-таки осуществить желаемое. Разок хотя бы.

Неожиданно в голову закралась ещё одна идея. Чернее и мрачнее предыдущей.

– Доброй ночи, братец! – бодро проговорил в трубку, когда тот ответил на звонок. – А ты в курсе, что девка твоя сбежала? Вот я сижу и думаю: от меня или от тебя всё-таки?

Первые пару секунд Булат молчал, видать, переваривал инфу. А когда всё же до него дошло, хрипло выдохнул:

– Я убежала. Убежала, блин! Нет, ты слышала? Убежала! – и хоть всё ещё с трудом верила своему счастью, радости моей не было предела. – Я ушла от бандюков.

Кошка, с которой я болтала, скучающе зевнула, мяукнула и повиляла упитанной попкой в кусты. А я огляделась вокруг и невольно поёжилась. Всегда боялась темноты. Хотя, казалось, после подвала Басаева мне уже ничего не страшно.

В парке было темно до жути и как-то слишком тихо. Прохладно, но терпимо. А вот есть хотелось зверски.