Жестокий. В уплату долга

С тех пор, как эту встретил…

Сейчас, когда видеть её не мог, пересматривал записи с камер видеонаблюдения, где она раздевается, и дрочил на неё, как ошалелый. По-другому разрядиться не получалось. Что-то перемкнуло в голове. Жажда мести заволокла разум и все остальные инстинкты. Теперь, пока не свершит своё правосудие, не остынет.

Поднял со стола вибрирующий телефон, приложил к уху.

– Имран Валидович, там Элла пришла. Просит её пропустить.

– Пусть проваливает. Скажи, я отправляю её в отставку. И приготовь мне машину.

Скоро годовщина гибели Машки. И его гибели. Имран тогда погиб, сгорел в огне. Потерял единственную, кого любил, потерял себя, веру в свою семью, частью которой так хотел быть. Верил до последнего, что является членом этой семьи. И только лёжа в стерильной до тошноты, белой палате, перебинтованный с ног до головы, понял, что никогда не был нужен отцу и его прогнившей насквозь династии. Он – незаконнорождённый ублюдок. Ошибка молодости отца, не более.

Миновав скулящую, бегущую за ним Эллу, запрыгнул во внедорожник и вжал педаль газа до упора.

Первые годы он пытался праздновать его, как второй день рождения. Пытался расшевелить Машку, вдохнуть в неё жизнь. Но она упорно сопротивлялась и превращала все его старания в прах. А потом встречи с ней превратились в ад. Она выпивала из него остатки человечности, пропитывала ненавистью и яростью всё больше.

Почему не оставил её, не забыл? Вряд ли Имран когда-нибудь сможет ответить на этот вопрос. Наверное, оттого всё, что сердце не оставило и не забыло. Не отпустило её.

Она сидит в своём любимом плетённом кресле, слегка покачивается. Тонкими пальцами сжимает зелёный стебель длинной розы.

– Привет, – Имран приближается сзади, накрывает ладонями плечи, обтянутые плотной тканью водолазки.

– Привет, – она не пугается, даже не вздрагивает.

– Как у тебя дела? – она подносит алый бутон к лицу, вдыхает его аромат.

– Хорошо. Ваха сказал, ты снова буянишь.

– Нет, я просто не хотела есть, а эта повариха уже достала. Бегает за мной, как за ребёнком.

– Маш, у неё такая работа. Я плачу ей за это.

– Она переигрывает. Я хочу другого повара. Эта меня бесит.

Вздохнул, прикрывая веки.

– Хорошо. Будет тебе другой повар. Это всё?

– Ты знаешь что.