Жестокий. В уплату долга

Булат уже влюбился в неё?

– Маш, я помню о том, что обещал тебе. И я выполню своё обещание. Но на это нужно время.

Она перехватывает бутон розы второй рукой, отрывает его от стебля и швыряет на пол. Красные лепестки рассыпаются по паркету, к ним падает и стебель.

Иногда он думал: а зачем всё это? Годы, потраченные впустую, проведённые в постоянном сражении с Булатом. Может, было бы проще всё забыть? Выкинуть из головы? Простить?

Наверное, так действительно было бы легче. Но подобное не прощают.

Говорить с ней стало не о чем. Да и смотреть на Машку не мог. Не из-за шрамов, нет. Он и сам ими с ног до головы покрыт. Просто каждый её рубец напоминал ему о собственной слабости. О том, как он не смог её защитить. Как сам в огне полыхал, а урод, сотворивший это, до сих пор не расплатился по счетам.

– Уже? Последний раз ты приезжал шесть месяцев назад. И снова уходишь…

– Маш, у меня много дел.

– Ты всегда так говоришь.

– Потому что так и есть.

– Да пошёл ты, Имран. Пошёл ты… – достала из вазы следующий цветок, и его постигла та же участь, что и предыдущий. – Ненавижу твои розы паршивые. И тебя ненавижу.

Уже на улице слышит её крик, полный злобы и отчаяния, звон разбитого стекла. Видимо, ту самую вазу разъебала. Надо бы сказать Вахе, чтобы привозил ей другие цветы.

Клуб мерцал огнями, завлекал посетителей с толстыми кошельками и охотниц за этими самыми кошельками. Имран никогда не любил таких женщин. Жадных до денег, продажных, алчных. Будь такой Машка, ему в разы проще было бы вышвырнуть её из своей жизни и из своей головы. Но она была верной, преданной. Она его любила. До сих пор любила.

А он… Он ничего не мог ей предложить. Однажды она уже поплатилась за свою любовь к нему. Теперь он может вернуть ей долг лишь местью.

– Иди сюда! – повысил голос, чтобы перекричать музыку.

Остановился у подиума, а нимфа, скользящая вверх ногами по шесту, тут же спрыгнула на длинные ноги, шагнула к нему в объятия. На сегодня сойдёт и эта.

– Имран Валидович! Я так рада вас видеть! – девчонка обвила его шею руками, потёрлась обнажённым телом о его пах. Он не помнил её имени, да и хрен с ним. Оно ему и неинтересно.