Снимаю с себя халат, бросаю его на пол и достаю первые попавшиеся джинсы и толстовку. Когда надеваю последнюю, позади слышится шорох, и я вздрагиваю.
– Ш-ш-ш, – звучит прямо над ухом, и волосатая ручища чудовища обвивает мою талию. – Не ори только, – прижимает меня к себе рывком, руки ложатся на мои груди, ещё не прикрытые одеждой, пальцы легонько сжимают соски, играют, поглаживают.
Дыхание Имрана на моей шее становится частым, горячим, и в голую поясницу вжимается твёрдая эрекция.
– У тебя только один выход – изнасиловать меня.
Потому что добровольно я никогда с тобой не лягу. Ни за что, – произношу так же безэмоционально и даже не пытаюсь ему воспротивиться. Не доставлю этой сволочи такого удовольствия.
– Звучит, как вызов. Принимаю, – слышу, как ухмыляется, и отворачиваю лицо в сторону.
– Мне даже дышать с тобой одним воздухом противно.
– И снова ты меня провоцируешь, – качает головой, цокая языком. – Ай-яй-яй, какая непослушная.
– Так мне можно одеться или нет?
Он тяжело вздыхает, словно рассчитывал на что-то другое, а после отпускает меня, сам же идёт к двери.
– Жду тебя на улице, красивая. Не забудь прикрыть свои прелести, а то мне придётся грохнуть всех своих парней.
Я вздрагиваю от его слов и, ссутулившись, прилипаю к двери шкафа. Мразь. Какая же мразь бессердечная.
Но жалеть себя больше не хочется, и я, одевшись, выхожу на крыльцо. Басаев отлипает от перил, где, видимо, ждал меня, шутливо подставляет локоть, который я, конечно же, игнорирую. Спускаюсь по ступенькам, прохожу мимо Вахи, что застыл тут же и следит за мной каким-то сосредоточенным, задумчивым взглядом.
Тешатся подонки. Радостно им, наверное, видеть меня поверженной и раздавленной. Они все здесь нелюди. Зверьё, понимающее лишь язык силы. А женщины для них не люди. Я так, вообще никто.
Гулять на территории дома Басаева особо негде. За исключением небольшого сада, который я уже видела на заднем дворе. Туда и направляюсь, считая собственные шаги. Его же шаги позади стараюсь не замечать.
– Красиво, да? – закатываю глаза, когда он заговаривает и, естественно, не реагирую.
– Этот сад я посадил в память о матери. Она всегда мечтала о большом доме, где могла бы посадить свой сад. Она любила эту свою мечту. Наверное, ещё больше, чем меня. Потому что я напоминал ей отца, который обещал ей дать это всё, а затем просто забыл о ней и своих обещаниях. Кому нужна бродячая цыганка и её приплод. Спустя годы я приобрёл этот дом для неё. Но полюбить его так и не смог.
