Жестокий роман

— Надо разработать тебя, — холодно продолжает Марат. — Чтоб дырка сразу под мой хуй раскрывалась. Нечего зажиматься.

Он плюет туда, где до сих пор до жути больно, где внутренности разодраны до крови, безжалостно вспороты громадным органом. Выражает абсолютное пренебрежение. К шлюхам относятся нежнее.

Отпускает, отталкивает. Позволяет безвольно сползти на пол, завалиться на бок, застыть в позе поверженной добычи. Поднимается и уходит.

Щелчок замка. Дверь открывается и закрывается.

Звук удаляющихся шагов.

Я не в силах сдвинуться с места.

Наверное, нужно взять себя в руки, выкарабкаться, выползти. Но воли нет. Совсем. Не могу шевельнуться.

Я просто продолжаю вздрагивать. И слезы струятся по щекам безостановочным потоком, жгут кожу. Внутри печет. Везде. Мучительно.

Странное состояние. Морок застилает рассудок, опутывает липкой паутиной. Думать трудно. Невыносимо. Мысли обрываются, путаются в бесформенный ком.

Я вспоминаю похороны своего отца.

Аномально жаркий день. Куча чужих людей вокруг. Его коллеги по работе, приятели, друзья.

А я еле держусь на ногах. Потому что выпила как минимум пять рюмок водки. И намереваюсь выпить еще гораздо больше.

Так хочется ничего не чувствовать. Ни-че-го. Вообще. Никогда. Так хочется забыться, сбежать подальше от реальности.

Отец долго болел. Уходил страшно. Рак. Неоперабельный. Уже ничем нельзя было помочь. От него осталась тень, отблеск, не более. Но он улыбался до последнего.

— Я так рад, — сказал мне на прощание.

— Господи, папа… чему? — очень старалась не разрыдаться.

"

"— Ты моя дочь, — сжал мою ладонь. — Ты сильная.

Если бы он увидел меня теперь. Здесь. Раздавленную. Растоптанную. Униженную. В слезах и в крови. Израненную. Поверженную.

Что бы он сказал?

Это просто царапина. Заживет. Удача благоволит смелым и дерзким. Хватит ныть и скулить. Выбирайся. Сражайся. Ищи выход.

Я не имею права сдаться.

Я поднимаюсь. На колени. Выше не выходит. Озираюсь по сторонам. Сталь мерцает в багровом пламени свечей.

Боже. Откуда тут столько крови?

Тошнота подкатывает к горлу.

Рвотный позыв. Сглатываю. Очень стараюсь не обращать внимания на пол под собой. Не изучать, не рассматривать. Подползаю к ближайшей стене. Передвигаюсь с огромным трудом.

Застываю, превозмогаю себя, стараюсь принять боль как неотъемлемую часть организма. Еще рывок. Осталось совсем немного.

Ну, давай. Всего один шаг.

Хватаю первый попавшийся кинжал. Или нож? Плевать. Сжимаю и опять сползаю вниз, сворачиваюсь в клубок.