Жестокий роман

Я ничего не могу. Вообще. Ни дернуться, ни шевельнуться. Даже задрожать. Просто содрогнуться.

Это похоже на наркоз. С обратным эффектом. Чувства не притупляются. Обостряются до предела. Мое тело обращается в оголенный провод.

Марат говорит что-то, но я не слышу. Точнее — не понимаю. Не воспринимаю должным образом. Слова звучат достаточно громко и отчетливо, а смысл ускользает. Реальность растворяется в багрово-красном тумане, который густо застилает измученный разум.

Пытка длится целую вечность. Грань времени размывается.

Контуры мира теряются. Железный крюк вгрызается вглубь, раздирает, выворачивает наизнанку. Окунаюсь в тягучую агонию, в дико пульсирующую бесконечность.

Неужели он никогда не закончит? Не насытится? Не изольет похоть?

Единственное, о чем мечтаю. Единственное, за что держусь.

Пожалуйста. Прошу. Прекрати.

Марат вдруг замирает. Врезается внутрь особенно грубо. Наваливается, вжимаясь мускулистым животом в мою напряженно изогнутую спину, сминает грудь.

Он кончает. Долго и бурно, обильно заливает истерзанную плоть спермой.

Ощущение, точно в меня льется кислота. Расплавленный металл. Его семя буквально прожигает насквозь.

Вопль разрывает горло. Истошный. Протяжный. Пронзительный. Вырывается на волю, выламывая гортань.

Я все-таки могу кричать.

Но это едва ли спасает.

— Хочешь добавки? — Марат сдавливает ягодицы.

Лихорадочно мотаю головой.

Нет. Нет. Нет. Никогда. Не надо.

— Я накачаю тебя до отказа, — шепчет на ухо. — Я только начал.

Он покидает мое тело. Стягивает со своего огромного члена.

И это ощущается как самая жесточайшая на свете экзекуция.

Глохну от собственных воплей. Захлебываюсь слезами. Задыхаюсь.

Такое чувство, будто кожу живьем сдирают. Выворачивают наизнанку. Рвут мясо кусками.

Я практически отключаюсь. Практически. Черт. Почему я не падаю в обморок? Почему не лишаюсь сознания?

Ухмыляющиеся губы прижимаются к моему затылку.

Шумный вдох. Утробное рычание.

А после выразительный шлепок ниже поясницы. Резкий. Четкий. Клеймящий. И тело сводит неудержимая дрожь, судорожный спазм выкручивает мышцы.

— Привыкай, — бросает хрипло. — Буду ебать только в зад.

Крупные ладони накрывают ягодицы, тискают и мнут, разводят в стороны. Боль не отпускает не на миг. Дикие вспышки ослепляют, вынуждают кричать.

Он не трахает меня. Сейчас. Пока что. Но каждое движение, даже малейшее, почти незначительное, низвергает в жерло вулкана, в кипучую бездну. Кошмар наяву.

Я пытаюсь проснуться. Очнуться. Все напрасно.