Жестокий роман

Это не Марат. Прикосновения совсем другие. Легкие, воздушные, нежные. Он так касаться не умеет. Знает лишь как сжимать и давить, вырывая вопли из груди.

Он чудовище. Монстр. Без эмоций, без чувств, без капли милосердия.

Его татуировка — его отражение. Настоящее. Жуткое. Страшное. До суеверной дрожи пугающее.

Демон, безжалостно терзающий свою беззащитную жертву, жадно пожирающий плоть, разрывающий податливое тело когтями и клыками.

Если у него и была душа, то эта душа давным-давно мертва.

А я…

Я пропала.

Моя смерть вопрос времени.

Я ничего не ем, только пью. Меня лихорадит, бросает то в жар, то в холод. Даже знать не желаю, какая сейчас температура.

Я почти не бодрствую, постоянно пребываю в горячечном бреду.

Дни и ночи теряются в тумане, минуют в путанной чехарде, сменяют друг друга без определенного графика. А на моей шее затягивается петля. Всплывает больше жутких ощущений. Память будто режут на части, кромсают, извлекая самые жуткие куски.

Вот я.

Стою на коленях. Вдавлена грудью в пол. Сломана. Раздавлена. Повержена.

Вот Марат.

Трахает меня с деликатностью отбойного молотка. Бьет будто по наковальне. Резче, жестче, до спазматических судорог.

Вот…

Тошнотворный хлюпающий звук. Огромный орган ходит внутри слаженно и четко, движется как гигантский поршень. В диком ритме.

Он берет меня быстро. Легко. Слишком легко.

Больше нет никакого сопротивления. Нутро разодрано.

Вот я истекаю кровью.

А вот Марат. Возвращает меня обратно в сознание. Всякий раз. Хлопает по щекам, тянет за волосы, выкручивает соски. Не позволяет скрыться в лабиринте блаженного забвения.

Он хочет, чтобы я прочувствовала все, каждый момент, каждый фрагмент, каждую битую грань этого ожившего ночного кошмара.

А дальше провал за провалом. Словно некто удалил кадры, подчистил пленку. Подверг цензуре этот кровавый порнофильм.

Я проваливаюсь во тьму надолго.

Унизительное состояние. Тупое. Беспомощное.

Замира говорит мне, что делать, произносит элементарные инструкции, простейшие команды вроде «повернись», «встань», «приляг».

Довольно сложно принять факт того, что даже в туалет нельзя сходить без посторонней помощи. А еще хуже подниматься с унитаза и видеть, как белоснежная поверхность залита красным. И уже вроде не больно, просто чертовски страшно.