Жестокий роман

Мобильная связь не могла пропасть без причины. А раз есть возможность повлиять на сеть, то звонки вполне реально отследить. Прослушать разговоры. От и до. Выяснить каждую мелочь.

Дьявол.

А мои сообщения он мог прочесть? В памяти всплывает горячая переписка с Олегом, пикантные фото, отправленные в мессенджере.

Марат криво усмехается, будто читает мои мысли, а после окидывает выразительным взглядом, точно намеренно задерживается на груди, от чего я начинаю дышать часто-часто, лишь усугубляя и без того сложную ситуацию.

К счастью, вскоре ему приходится перевести взор на дорогу. Некоторое время царит полная тишина.

— Журналист — опасная профессия, — замечает вдруг, точно невзначай. — Ему стоит быть осторожнее.

— Он действовал по моей просьбе, — отвечаю медленно."

"— И что это меняет?

— Вы же не станете его… — замолкаю, пробуя подобрать правильное слово. — Не станете его наказывать?

— Я думал, ты знаешь: у каждого поступка бывают последствия.

— Егор не виноват, — заявляю твердо.

— Так кого наказать? — опять смотрит на меня.

— Никого, — рефлекторно передергиваю плечами.

Он широко ухмыляется.

— Зачем искать то, что я и сам тебе расскажу?

— Звучит слишком просто.

— А ты спроси.

Вновь переводит взгляд на дорогу, а я не способна оторваться от изучения его хищного профиля.

— Вам известен единственный волнующий меня вопрос, — сжимаю пальцами ремень безопасности, словно эта хрупкая защита спасет от неизбежности.

Нормально ли то, что я так беззастенчиво разглядываю врага? Того, кто так открыто угрожает моему любимому мужчине.

— Я никому и никогда не прощаю долги, — говорит Марат и от его тона в моих жилах леденеет кровь.

— Человек — это не долг.

— Все, что угодно может быть долгом.

— Ну, тогда выберите другую компенсацию, — облизываю пересохшие губы. — Я уверена, Олег ничего ради сестры не пожалеет. Не ломайте девочке жизнь. Она же здесь точно ни при чем.

— Думаешь, ей будет плохо подо мной?

Краска приливает к щекам. Вопрос обжигает каленым железом.

— Простите — что?

— Я знаю, как трахать женщину.

— Не сомневаюсь, — стараюсь прозвучать иронично, с издевкой, но голос предательски срывается, поэтому получается почти шепотом.

Бурная фантазия рисует дикие картины. Чувствую себя прожженной грешницей. Ведьмой, продавшей душу самому Сатане.

Его пальцы покоятся на руле. Вальяжно, уверенно, слегка сжимают поверхность, управляя движением.