Жестокий роман

Длинные. Крупные. Совсем недавно эти пальцы накрывали мои собственные, обдавая плоть огнем, обхватывали бедра.

Представляю больше. Гораздо больше.

Трудно дышать. Невозможно, невыносимо.

Пытаюсь убедить себя, будто это вполне нормально. Любоваться красивыми вещами. Нас завораживают произведения искусства. Картины, статуи. Вот и здесь подобный поворот. Что изящную вазу разглядывать, что смертельно опасного зверя. Различия нет.

— Юля еще ребенок, — говорю я.

— Ненадолго, — его губы кривятся в оскале.

— Мне казалось, вас привлекают совсем другие девушки, — заявляю осторожно.

 — Более раскованные и опытные.

— Как ты? — ощущается будто удар.

— Я не предлагаю себя, — выпаливаю в момент.

— А зря, — бросает коротко. — Я бы взял.

Ослабляет галстук.

Не могу перестать смотреть на его руки. Смуглые, мускулистые, перетянутые канатами вздувшихся вен. Внутри зреет болезненная потребность коснуться этой гладкой кожи. Почувствовать губительный жар, пропитаться им насквозь. Отдаться одержимости.

Мотаю головой, все еще надеюсь развеять наваждение.

— Понимаю, у вас конфликт с Олегом, — совершаю очередную попытку. — Но Юля не заслужила такого отношения. Она ведь и правда совсем девочка. Даже никогда не встречалась с парнем. Вообще, понятия не имеет о…

Осекаюсь.

А вдруг в этом и есть смысл? Вдруг его именно это и привлекает? Невинность, чистота. Многие мужчины мечтают о девственнице, которая будет настоящей шлюхой только для них. Очень популярная эротическая фантазия.

И одна догадка цепляет другую.

То, как Олег контролировал сестру.

Никаких дискотек, никаких ночных клубов, никаких вечеринок. Все только под его присмотром. Прежде подобное поведение казалось мне банальной гиперопекой. Моя родная мать поступала со мной подобным образом, и пришлось приложить немало стараний, дабы вырваться из-под контроля.

Но что если все совсем не просто? Что если он должен был поступать именно так? Что если его принуждал… долг?

— Осталось меньше двух недель, — говорит Марат. — Я получу свое.

До дня рождения Юли тоже меньше двух недель.

Слишком рано. Так сказал Олег? Значит, девушке не причинят вреда, пока она не достигнет совершеннолетия.

Как мило и галантно.

Черт. Да это натуральное безумие!

Мои мысли явно отражаются на моем лице, потому что Марат с красноречивой усмешкой заключает:

— Сколько в тебе ярости, — и помедлив, прибавляет то, чего я совсем не понимаю: — Жаль, выбираю не я.

«Гелендваген» останавливается. Смотрю в окно. Меня действительно привезли домой.