Жестокий роман

Огромный стол. Просто гигантский. Прямоугольный. Стеклянный. Занимает почти весь периметр комнаты.

Множество людей вокруг. Несколько десятков. Точно. Здесь только мужчины. Разного возраста. В строгих деловых костюмах. Нет ни одной женщины.

Смахивает на собрание или на совещание. А может, презентация компании. Замечаю проектор, бумаги, разложенные перед каждым из присутствующих.

Оживленное обсуждение обрывается. Воцаряется мертвая тишина. Накаленная. Нервно пульсирующая. Хоть ножом режь.

Я ощущаю, как взгляды вонзаются в меня.

Один за другим. В момент. Изумленные. Недоумевающие. Оценивающие. Самые разные взгляды.

Прячу глаза. Склоняю голову, смотрю вниз. Очень внимательно изучаю носки своих туфель.

Стараюсь не заорать. Закусываю щеку изнутри. Не до крови. Слегка. Пробую отвлечься, ничего лишнего не разглядывать и не анализировать.

Хриплый мужской голос. Откуда-то из центра. Похож на голос Марата. До безумия, до одури похож. Но все же отличается.

Язык неизвестный. Ни единого слова не понимаю.

От этого еще страшнее слушать и гадать, насколько все плохо.

Взрослый голос. Жесткий. Ледяной тон. Таким лишь приказы отдавать, миловать и карать, повелевать. Править.

Отец Марата. Ахметов-старший. Тот, кто положил начало чудовищному возмездию, безжалостно взыскал первый долг.

Стоит ему замолкнуть, подключаются другие. После короткой паузы. Разные мужчины выражают недовольство. Кажется. Полагаю. Неизвестный язык не позволяет уловить смысл сказанных фраз. Могу интерпретировать суть, исходя из общей тональности.

Дальше заговаривает Рустам. Выдает всего пару слов. Наверняка ругательных.

Я не рискую посмотреть вперед, вздернуть подбородок вверх и смело изучить всех окружающих.

Я хочу верить. Очень хочу. Пока пальцы Марата сжимают мое запястье, я в безопасности. Надеюсь. Глупо, да? До жути наивно. По-дурацки.

Но что еще остается?

Чужая культура. Чужие традиции. Понятия и законы, которых мне не понять. Мир далекий, непостижимый и недостижимый. Я здесь чужая.

Жертва, отданная на убой.

Подстилка. Шлюха без прав. Самое низшее и примитивное звено. Одним своим пребыванием тут, на собрании важных и серьезных мужчин, всем наношу жесточайшее оскорбление.

Я представляю свое место. Отчетливо.

И тошнота подкатывает к горлу.

Так не должно быть. Не должно! Да кто они такие? Кем они себя возомнили? Покрывают безумные идеи Ахметовых, помогают вершить кровавую месть.

Почему? За что?

Я не преступница. Я даже не Стрелецкая. По рождению.