Жестокий роман

А я практически ничего не чувствую. Даже боль отступает перед захлестывающим разум ужасом.

Рабыня. О чем он? Бред полный. Это шутка? Нечто вроде БДСМ? Какое-то странное и непонятное развлечение? В мире давно не существует подобных…

Чужие голоса. Фоном.

Марат отстраняется. Поправляет мою одежду. Не совершает ни единого лишнего движения. Не допускает никакой нежности. Просто закономерная забота о вещи.

Я его… личная собственность. Лучше или хуже, чем долг?

Что-то стекает по спине. Вязкое. Горячее. Липнет. Жжет. Печет.

Колет. Такое чувство, будто внутрь заливают расплавленный металл.

Темно-алые разводы на безупречном стекле.

Это моя кровь? Это правда?

Я закрываю глаза.

— Повезло тебе.

Марат набрасывает плащ на мои плечи. Отрывает от стола. Закутывает. Но последнюю фразу произносит не Марат. Кто тогда?

Я затравленно оглядываюсь по сторонам. Сознание играет со мной. Выключается на пару секунд и возвращается вновь.

Огромная комната пуста. Здесь нет ни Рустама, ни прочих мужчин. Только Марат и его отец.

Ахметов-старший стоит прямо передо мной. На расстоянии вытянутой руки.

Да. Это именно он. Ублюдок, который это начал.

Не сомневаюсь ни единой секунды. Даже забываю, что запрещается разглядывать его настолько нагло. Жадно впиваюсь взглядом. Мужчина ухмыляется.

— Мой сын собственник, — говорит холодно. — Не привык делиться. Давно забытую традицию вспомнил, только бы ничего не отдать.

Какие у него глаза. Бездонные. Остекленевшие. Мертвые. Как у покойника.

Содрогаюсь изнутри. Льну к своему хозяину в безотчетном поиске тепла и защиты.

Действую против всякой логики.

— Я сын своего отца, — мрачно чеканит Марат.

Ахметов усмехается, оскалив зубы.

— Пусть твоя рабыня носит печать с гордостью, — говорит он. — Моя гордилась. Всегда. Даже в день, когда я вырвал ее черное сердце из груди.

Мужчина отступает на несколько шагов назад.

— Удачи вам, — бросает коротко.

И это звучит как «будьте прокляты во веки веков».

Марат подхватывает меня на руки, выносит из комнаты, оставляя своего отца без какого-либо ответа.

Ядовитая боль пронзает позвоночник, токсическими разрядами проходит по телу. Реальность расплывается и гаснет. Отключаюсь. Теперь уже на долгий срок.

Глава 47

Ночь обрушивается на меня. Без какого-либо предупреждения. Градом гранитных камней на грешное тело. Замуровывая. Погребая под осколками.

Я пребываю в бредовом состоянии, в состоянии измененного сознания. Застываю на границе реальности и полусна. Ощущаю себя, будто пьяная.