Жестокий роман

Все мое восприятие идет какими-то отрывками. Мозг бьется в болезненных судорогах.

Кто я для него теперь? Шлюха. Подстилка. Бесплатная проститутка, которая всегда рядом, под боком. Предмет для выброса похоти.

Рабыня.

Что-то из прошлого века. Мрачное, темное. Средневековое. Что-то ненормальное, неприемлемое. Уродливое.

В памяти всплывают обрывки репортажей про «человеческий траффик», про торговлю людьми. Мысли путаются, обрываются, теряются в буйном потоке сознания.

Мне дают выпить воды. Меня заставляют проглотить таблетки.

Довольно хорошее отношение. Бережное. Вещь не должна пострадать, верно?

Мои глаза остаются сухими. Во рту также убийственно сухо. Ощущение, точно я целиком и полностью обращаюсь в пустыню.

Я выжжена. Выпотрошена. Если бы сразу знать о том, что меня ждет, стала бы я бороться? Сражалась бы? Пыталась бы выжить любой ценой?

Проще было сдаться. Умереть. Принудить его к убийству. Побудить. Да собственные вены перегрызть было бы проще.

Но теперь жалко отступать. Слишком многое принесено в жертву, поставлено на карту. И жутко сознавать, что все старания оказались напрасны.

Игра на выживание. Игра, в которой неизбежно увязаешь. Как в зыбучих песках. Чем сильнее рвешься на волю, тем мощнее тебя втягивает в смертельную ловушку. Так может, стоит расслабиться? Отдаться хозяину и властелину. Без притворства, по-настоящему.

* * *Прикосновение. Нежное. Едва уловимое. Горячие пальцы чертят невесомый узор между моими лопатками.

Я улыбаюсь. Невольно. Подаюсь навстречу скользящей ласке.

Так меня отец гладил по спине. В детстве. Когда убаюкать пытался или когда я серьезно болела. Мог и колыбельную спеть. У него был сильный и красивый голос.

Но тогда я не лежала в кровати полностью голой. Как сейчас. Не возвращалась обратно в реальность после жуткого ночного кошмара.

И руки отца были другими. Его руки никогда бы не причинили мне такую жесточайшую боль. Не терзали бы, не подвергали экзекуции.

Я открываю глаза. И мир переворачивается.

Марат. Рядом. Опять. Я не чувствую себя в безопасности. Хоть он и одет. Рубашка, брюки. Стандартный костюм. Это меня не защитит. Ничего не защитит.

Кровать пружинит под тяжестью его веса.

Боже, сейчас он снова…

Но он просто усаживается рядом и гладит меня по спине. Осторожно. Нежно. Легко. Без намека на звериную жажду, на жгучую похоть.