Жестокий роман

Точно сдаюсь на милость запрещенных препаратов. Теряю связь с миром вокруг.

У меня жутко раскалывается голова. Поднимается температура. Все горит и пылает, словно плоть охвачена лихорадочным огнем.

Разум содрогается и плывет от дичайшего нервного перенапряжения. Сцены насилия в оружейной комнате переплетаются со сценами акта прилюдного унижения, сливаются воедино, терзают воспаленный ум. Все повторяется снова и снова.

Слова. Ощущения. Эмоции. Голоса. Звуки. Цвета. Каждый фрагмент оживает и приносит адскую, абсолютно невыносимую, нестерпимую боль.

Я не знаю, что страдает больше. В очередной раз измученное до предела тело или же обломки покалеченной души. Я теряюсь перед этим тяжелым выбором.

Воображение добавляет происшедшему новые сочные краски, перестраивает кадры в хаотичном порядке, подменяет смысл."

"В одну секунду кажется, что ничего ужасного не произошло, что это все совсем не относится к настоящему времени, просто дурной сон. Марат бы никогда подобного не допустил, не позволил. Он бы никогда не стал трахать свою женщину на глазах у всех тех страшных мужчин.

Даже личную шлюху пожалел бы, не использовал настолько жестко, не пропустил бы через все уровни унижения, не втоптал бы в грязь. Совет еще впереди. Мы отправимся туда позже. Совсем скоро. Через пару часов.

Но потом я вспоминаю, что женщинам на совете не место. Мою поясницу ужасно саднит, кожу, будто пламенем прижигают, сдирают живьем. Тело не позволяет ничего забыть, не дает ускользнуть от правды. Впечатление, точно между ягодицами вбивают раскаленный прут.

Жесткий, железный, нещадно продирающий внутренности насквозь, вспарывающий и распарывающий. И кровь сочится по бедрам. Никакая перевязка не спасает.

Я чувствую. Господи. Почему я до сих пор чувствую?

Мне кажется, начинаю понимать, что именно говорил Марат на том собрании. Как будто кто-то добавляет закадровый перевод или предоставляет текст для субтитров. Рассудок объят агонией.

Я слышу хриплый голос Марата. Я четко улавливаю весь смысл.

Всю затаенную суть.

Я так хочу умереть. Но жить хочу во сто крат сильнее. Отчаянно. Бешено. Одержимо. Хочу и дальше жадно глотать кислород. Хочу цепляться за каждый шанс, пусть и призрачный.

Не помню, как мы добираемся до загородного дома. Не помню, как меня поднимают в комнату, раздевают, купают, приводят в порядок. Не помню, кто именно обрабатывает мои ранения, накладывает повязки.

Я прихожу в себя и практически сразу проваливаюсь обратно. В бездну. На дно.