Жестокий роман (СИ)

Продолжает изрыгать всякие гадости, трется громадным членом о задницу, однако не совершает ни единой попытки заняться сексом. Просто издевается.

И наблюдает рассвет.

* * *Дорога обратно кажется бесконечной.

При мысли о том, что вновь приходится возвращаться в мрачный дом, меня охватывает жесточайшее уныние. Тошнота подкатывает к горлу. Отвращение снедает изнутри.

Даже мыслями не желаю возвращаться к ужасам, которые поведал Марат, однако никто не спрашивает и не предоставляет выбора. Теперь все эти ужасы часть моего мира.

Жуткая реальность. Жестокая. Бесчеловечная.

Я бы рада проснуться от кошмара. А не выходит. Отныне кошмар живет глубоко внутри, пропитывает плоть и кровь, течет по венам, наполняет жилы стылым холодом.

Смотрю на проклятое кольцо. Готова сама свой собственный палец отрезать, лишь бы снять эту дрянь. Блеск бриллиантов слепит.

Я не хочу думать, что две предыдущие обладательницы этого украшения мертвы. Две — как минимум. Возможно, их гораздо больше.

Не хочу думать. Но иначе не получается.

Марат получает сообщение на телефон. Открывает его и мрачнеет так, что мне становится действительно страшно. Тут же начинает звонить. Ведет довольно грубый разговор на том языке, который мне абсолютно неизвестен. Буквально рявкает в трубку.

Вздрагиваю, вжимаюсь в сиденье.

Что там? Приказ от отца уничтожить меня без промедления? Что происходит?

Разумеется, с отцом он бы так говорить не посмел. Возможно, отдает распоряжения слугам, указывает, как лучше приготовить место казни.

Я не уверена, хочу ли получить ответ.

Но вскоре становится понятно, что мы явно не едем обратно в огромный особняк. Дорога ведет в город.

— Я думала, мы возвращаемся, — роняю осторожно.

— Нет, — холодно.

— Что-то случилось?

— Нет, — еще холоднее.

— Я могу…

— Нет, — обдает льдом от макушки до пят.

Затыкаюсь. Уже не решаюсь продолжать расспросы. Через полчаса понимаю, выбранный путь ведет в аэропорт.

Срочная деловая поездка? Он и вправду будет возить меня за собой повсюду? Превратит в личную шлюху?

Господи.

Это и воображать опасно. Однако мой единственный козырь — тело. И жажда. Неутолимая жажда дикого зверя. Животная похоть.

А вокруг полно других хищников. Безумный братец Рустам. Еще более безумный отец.

Я одна. Посреди настоящего ада.

Но даже подобный расклад — не повод сдаваться.