Причем настолько, словно был готов подойти к Элис, чтобы она его погладила. Он этого жаждал. Как ничто другое. На самом деле, он хотел куда большего, но в первую очередь, чтобы ее ладонь коснулась его и тонкие пальцы скользнули по жесткой шерсти. Хотя обычно зверь кровожадно расчерчивал границы личного пространства и никого даже близко к себе не подпускал. Если кто-то рисковал это сделать, неминуемо получал последствия.
Такое состояние было похоже на внезапно нахлынувшее помешательство. Было легче поверить в то, что Брендон двинулся, чем в то, что его зверь испытал нечто подобное.
Тем более, к Элис. К этой глупой, нелепой омеге. К его сестре.
Возможно, сказалась бессонная ночь проведенная за рулем. Усталости альфа не чувствовал, но, судя по всему, ему все же следовало отоспаться.
Выходя из ее спальни, Брендон сделал глубокий вдох. Пошел к себе с намерением принять ледяной душ и лечь спать, в жажде проснуться в привычном состоянии.
Вот только, все внутри отторгало это чертово привычное состояние и даже проходя по коридору, альфа все еще ощущал себя так, словно он сидел в кресле в комнате Элис и говорил ей: «Давай встречаться».
Так, словно этот момент и эти слова значили куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. Будто они весь мир переворачивали с ног на голову. Крушили все и меняли самого Брендона. Освобождали это от пыток и давали путь к тому, чего он так жаждал.
Более того, у альфы возникало дикое и ненормальное ощущение того, что этого момента и возможности произнести эти слова он ждал всю жизнь.
Уже это было первой чертой. Пониманием того, что эту игру следовало прекращать. Немедленно.
Но капкан захлопнулся. Альфа уже был в ловушке. Если быть точнее – в зависимости.
Пока что он ее отторгал и заходя в свою спальню, решил, что к Элис больше не подойдет. Ставя в сознании блок, для себя решил, что этого разговора вообще не было.
А потом, на следующий день, в шесть утра стоял под дверью ее спальни. Злился на себя. Был в ярости, но жаждал ее «да».
Понимал, что без него никуда не уйдет. В какой-то степени даже желал выбить дверь, ведь омега отказывалась ее открывать.
Он не понимал, когда игра исказилась, а потом вовсе перестала существовать.
Возможно, это произошло в то мгновение, когда альфа поставил на Элис первую метку.
По ощущениям это было куда мощнее, чем весь секс вместе взятый, который вообще был в его жизни. Причем, в разы. А ведь он лишь вонзил в нее зубы, а уже испытал чистый кайф.
