Словно самый мощный наркотик, неминуемо вызывающий ту зависимость, которую, если не утолить, можно сдохнуть от ломки.
Он вообще не понимал, что возможно испытывать нечто такое. Что лишь от одного укуса можно сойти с ума от омеги.
По большей степени запреты все еще существовали, ведь даже, когда альфа узнал, что по крови они не родные, для него не многое поменялось. Элис все так же оставалась сестрой. Всю жизнь воспринимая ее именно таким образом, за пару дней эти мысли просто так поменяться не могли.
Но все же жажда по отношению к ней твердила – эта омега никакая не сестра.
Она самка. Охрененная. Будоражащая настолько, что у альфы вставало лишь от одного ощущения, что Элис вот-вот окажется где-то поблизости.
Тело уже воспринимало ее именно, как самку. Осталось разобраться с сознанием."
"Брендон видел, что Элис по этому поводу загонялась даже больше, чем он. Стоило им оказаться наедине друг с другом, как она тут же твердила: «Нам нельзя», «Мы же семья», «Родители и остальные этого не примут».
Их запреты были обоюдными, но находясь за закрытыми дверями, они их рушили.
Медленно. Постепенно. Перешагивали через годы определенных убеждений, понимая, что друг друга они изначально рассматривали неправильно. Они не брат и сестра. Они альфа и омега.
Он жаждал с ней секса, а она дрожала лишь от одних поцелуев, словно Брендон уже лишь прикосновением губ сделал нечто жутко грязное, и говорила про то, что им следует подержаться за руки.
Альфа жаждал трахнуть Элис, но пока что трахала лишь она его. В основном мозг.
Иногда еще самолюбие альфы. Делала это с особым усердием, каждый раз этим дразня Брендона. Настолько легко доводя его до точки кипения. Заставляя его терять самообладание так, как никогда и ни у кого даже близко не получалось.
Она провела его по всем кругам ада и в тот же момент сделала живым. Зависимым от нее, но от этого впервые за все годы будто бы заставляя очнуться от пыток. Принуждая желать ее настолько, что, казалось, все часы до того, как Брендон наконец-то прикоснулся к ней, он задыхался и доходил до безумия от той жажды, которая разрывала изнутри.
Состояния, граничащего с полным помутнением рассудка.
Рядом с этой омегой абсолютно все было противоречиво. Особенно за теми гранями, через которые они перешли и по большей степени, альфа понимал, что действительно начинал пропадать в Элис. Терять из-за нее голову.
Гон являлся моментом полного срыва. Секс с ней был не просто лучшим. Создавалось ощущение, что до Элис альфа вовсе не трахался.
