Жестокое эхо войны

Лично проверил чемодан и содержимое.

Все детали давно сложились. Все было ясно.

Но тут опомнился мужик с бородавкой под носом.

– Накатить бы по соточке, а, Сафрон? – напомнил он. – Для храбрости, так сказать?

– Накатить, говоришь? Что ж, это можно. Лавр, ну-ка, распорядись. Всем, окромя водителей, по полстакана…

На север Москвы – в район растянувшегося вдоль Самотечной улицы зеленого бульвара – мчались несколько легковых и грузовых автомобилей. К месту бандитской операции ехали вооруженные милиционеры, бойцы и офицеры войск НКВД и даже несколько милиционеров-вожатых со служебными собаками.

Время поджимало – торопились. Несколько перекрестков проскочили на красный свет. На дорогах с регулировщиками было попроще: завидев машины важных ведомств, постовые наглухо перекрывали движение, обеспечивая беспрепятственный проезд.

Сообщение дежурному по Управлению московского уголовного розыска о готовящемся нападении на бронеавтомобиль поступило всего несколько минут назад. Помог Костя Ким. Старцев из квартиры Сорокина настойчиво пытался дозвониться до дежурного, но телефон у того был постоянно занят.

И тогда пришлось призвать на помощь Костю. Не зря же он столько времени торчал у аппарата! Парень схватил трубку сразу, в третий раз за день порадовав начальство. И, выслушав срочное распоряжение, помчался в дежурку…

Узнав о планах многочисленной и хорошо вооруженной банды, дежурный тотчас передал сообщение начальнику Управления комиссару Урусову.

Оперативный кинулся звонить в бывший Фонд обороны, но, увы, было слишком поздно. Бронеавтомобиль успел загрузиться опечатанными мешками и выехать в одно из московских отделений Государственного банка.

Оставалось только одно решение: объявлять тревогу и высылать к месту предполагаемого нападения вооруженные отряды милиционеров и сотрудников НКВД.

Служебная «эмка» с номерным знаком Московского уголовного розыска быстро ехала по Садовому кольцу в сторону Самотечной.

Впереди, рядом с водителем, сидел Егоров. На заднем сиденье – Старцев и Бойко. А между ними, втянув голову в плечи, поместился худой мужчина с бледным испуганным лицом. На его запястьях поблескивали холодной сталью наручники. Левая бровь задержанного была рассечена, под тем же глазом отливал сизым цветом набухавший синяк. На разбитой губе чернела запекшаяся кровь.