Жестокое эхо войны

– Сколько там набежало? – спросил Дед, докурив папиросу.

Беспалый выдернул из кармана часы:

– Восемь пятнадцать.

– Пора. Просемафорь, Лаврушка.

Гончий метнулся к углу ближайшего дома, за которым перекуривала и ждала сигнала первая тройка корешей…

Старый корпус Таганского военкомата имел адрес: улица Марксистская, дом 28. Казалось бы, все просто. Однако в данном адресе имелась одна особенность: здание находилось не по шумной Марксистской, а в глубине квартала – ближе к скромному и тихому Глотову переулку.

Корпус был построен очень давно. Поговаривали, что заложен он был при царе Александре Павловиче, а окончательно заселен при Николае I. Метровой толщины стены из красного семеновского кирпича, высоченные потолки, узкие окна с надежными деревянными рамами, под ногами скрипучие дубовые половицы.

Когда-то в Москве все постройки были такими же основательными, крепкими. Зимой они отлично держали тепло, в летний зной сохраняли приятную прохладу. Казалось, что время над ними не властно – многие дома, возведенные в восемнадцатом-девятнадцатом веках, стояли как новенькие и практически не требовали ухода.

Почти не пострадал за прошедшее столетие и старый военкоматовский корпус: по стенам и фундаменту ни одной трещины, целехонькая крыша; ровные, без перекосов дверные и оконные проемы. Местами, правда, облупилась до красного кирпича штукатурка; немного поизносились ступени каменного крыльца. В остальном – шик и блеск.

Начальство Таганского военкомата шло в ногу с прогрессом: от ближайшего столба к зданию тянулись провода, во всех помещениях горели электрические лампочки, в здании имелось несколько телефонных линий, а в конце длинного коридора располагалась уборная с водопроводом и канализацией.

Вряд ли офицеры и гражданские сотрудники захотели бы добровольно покидать уютные кабинеты. Да вот беда – штат военкомата увеличивался, и обустраивать новые рабочие места стало просто негде. Потому-то рядом и выросло новое, современное здание, записанное по адресу: улица Марксистская, дом 28/1.

Изредка поглядывая на часы, майор Васильков заканчивал сверку кодовых цифр, проставленных на «личных делах» и в длинном общем списке, состоящем из сотни листов единого размера. Работы оставалось минут на пятнадцать.

Старший лейтенант Баранец сидел рядом за тем же столом. Беря из высокой стопки очередное «личное дело», он называл фамилию и диктовал проставленный на лицевой стороне картонной папки трехзначный код.