Жестокое эхо войны

Васильков отыскивал в списке названную фамилию и, если цифры совпадали, ставил карандашом маленькую галку.

Подполковник Туманов готовил обработанные «дела» к отправке в Московское управление милиции.

Целую неделю шла нервная, напряженная работа. И вот она подошла к завершению. Напевая в пшеничные усы, подполковник складывал папки в ровные стопки по пятьдесят штук и связывал их суровым шпагатом. Затем относил ближе к двери и устанавливал рядком вдоль стены. Примерно через час из Управления за этим хозяйством должна была прибыть грузовая автомашина.

Донесшаяся из коридора возня поначалу никого не насторожила. Она не показалась странной и необычной хотя бы потому, что смолкала только на ночь. Днем из кабинета в кабинет шастали сотрудники, в коридоре топтались призывники и их родственники. Вечером, когда корпуса военкомата пустели, дежурный наряд приступал к уборке помещений и коридоров обоих корпусов. Солдатики гремели ведрами, топали по коридорам, набирали в уборной воду, возили по полу тряпками… При этом, не стесняясь оставшихся офицеров, перекрикивались и болтали о своем.

Посреди возни раздался странный приглушенный щелчок, похожий на стук упавшей швабры. Туманов с Баранцом даже не повели ухом – мало ли безруких растяп среди срочников!

Васильков поднял голову и замер. Уж больно щелчок этот походил на выстрел револьвера. Отложив карандаш, майор переключил внимание на происходящее в коридоре…

На несколько секунд там стало тихо. Затем недалеко от двери кабинета скрипнула половица.

Александр понял, что по коридору кто-то крадется, стараясь не производить шума. Местные солдаты так тихо не ходили – топот их тяжелых кирзовых сапог был слышен во всех кабинетах.

Ладонь Василькова нащупала рукоятку торчащего за поясом «ТТ».

– …Четыре, два, четыре. Александр Иванович, код Федора Балакирева – четыре, два, четыре, – несколько раз повторил Баранец.

– Тс-с, – Васильков прижал к губам указательный палец.

– Что случилось? – прошептал Ефим.

Вместо ответа майор поднял пистолет и бесшумно взвел курок.

Глаза Ефима округлились. За полтора месяца совместной работы с Александром Ивановичем он привык к тому, что тот по пустякам не волновался и других не беспокоил. И уж если он достал оружие, значит, происходит что-то серьезное.

Ефим хотел задать очередной вопрос, но за дверью что-то грохнуло, и она шумно распахнулась.

Дальнейшее происходило настолько быстро, что сознание молодого старлея успевало фиксировать только отдельные яркие моменты.