Жестокое эхо войны

Устранив следы нападения, разведчики отошли на безопасное расстояние и устроили привал для допроса. Дальше тащить с собой раненого фельдфебеля смысла не было.

Тот оказался не немцем, а румыном. Отношение к ним у советских солдат было скверным. Если с немецкими пленными могли поделиться табачком и хлебом, то на румын и мадьяр такая щедрость не распространялась.

Фельдфебель подвывал от боли, но, понимая, что его жизнь висит на волоске, старательно отвечал на вопросы. К превеликой радости Василькова, он сообщил, что знает о советском майоре, захваченном подразделением немецкой разведки на восточном берегу Вислы.

Майора-связиста доставили в штаб корпуса (именно оттуда фельдфебель ехал с приказом в пехотную дивизию) и содержали под охраной в бывшем кабинете дантиста по соседству со штабом.

Разузнав точное расположение штаба корпуса, Васильков прицепил к ремню немецкую планшетку, кивнул старшине и велел разведчикам продолжить марш-бросок.

Старшина нагнал группу через пару минут. Вытирая лезвие ножа сорванным листом лопуха, он занял привычное место замыкающего…

Двадцать километров по лесистой пойме узкой извилистой речки разведчики преодолели в общей сложности за шесть часов.

– «Зволень», – глядя в бинокль, прочитал Васильков дорожный указатель. – Прибыли, товарищи. Можно сказать, по расписанию. Отдыхаем до наступления темноты. В двадцать три ноль-ноль идем в город…

Немецкие штабисты облюбовали для себя старинное здание трехэтажного отеля, расположенного на пересечении двух центральных улиц.

Разведгруппа подобралась к нему с северо-востока по короткому и тихому проулку, берущему начало у католического храма.

К одиннадцати вечера польский Зволень погрузился в жуткую темень. Электричества не было даже в центре маленького городка, для освещения бывшего отеля немцы использовали генератор, монотонно гудевший в кузове грузового автомобиля.

Обосновавшись на пустыре через дорогу, разведчики принялись наблюдать за объектом и довольно быстро нашли рядом со штабом нечто похожее на кабинет дантиста с сохранившейся над дверью вывеской.

Несколько окон в штабе светились слабым желтоватым светом. Видно, кто-то из штабных продолжал работать, или в этих комнатах устраивались на ночлег высшие чины.

Изредка по улице проезжали мотоциклисты и бронеавтомобили. До прихода фрицев в этот сонный городишко он засыпал не позже десяти вечера. А с размещением немецкого корпуса жизнь здесь, похоже, продолжалась и ночью.