Жестокое эхо войны

Неужели и такой малый срок способен перечеркнуть заслуги, поставить на человеке жирный крест?

– Я еще отделался легко, – признался бывший майор. – Два месяца в жерновах, под следствием. Поначалу была надежда, что разберутся, вернут на фронт, в родную дивизию. Где там… Лишили всех наград, звания. Хорошо хоть не били, не морили голодом, как других… Осудили на десять лет без права переписки.

– Но ведь выпустили же! Значит, разобрались? – вмешался Егоров.

– Да, отсидел я под Куйбышевом совсем немного. Повезло.

Сразу после войны два пленных немецких офицера давали показания и рассказали о моем пребывании в плену. Даже фамилию припомнили. Дескать, на сотрудничество не пошел, секретов не выдал, на допросе тянул время, за что меня должны были расстрелять или отправить в концлагерь.

– Выходит, дело пересмотрели? – с надеждой спросил Старцев.

– Пересмотрели, статьи отменили. Выпустили и даже разрешили вернуться на родину – в Подмосковье. А вот звания, награды и партбилет не вернули.

– Как же так? Почему?

– Я тоже об этом спросил, когда получал справку об освобождении. Сказали: радуйся, что живой и на свободе. И лучше помалкивай в тряпочку. Так вот… А потом еще супружница моя удружила. Приехал сюда, а дома нет.

– Как это нет? – подивился Бойко.

– А вот так. Жена как узнала, что меня отправили в лагерь, так помчалась подавать на развод. Дескать, знать меня не хочет. Следом продала дом, а его дед еще мой строил. Потом нашла себе нового хахаля и сбежала с ним в неизвестном направлении.

В подсобке повисла тишина.

– Я вот у него по первости в каморке ютился, – кивнул связист на участкового Рубанова.

Молчавший до этого старлей подтвердил:

– Наслышан я об этой истории. Так оно и было. Приехал Сорокин, встал на учет, а жить-то и негде. В моей конторке ночевал первую неделю, пока Райка его в магазин не взяла.

– Почему же в сторожа пошел? – поинтересовался Иван Харитонович. – Ты же специалист каких поискать! Радиостанции, приемники, телефоны, коммутаторы…

– По-всякому пытался.

Тыркался туда-сюда, искал работу по специальности… Да где там! – отмахнулся бывший связист. – Кадровики, как узнают, что был в плену, шарахаются как черт от ладана. К фронтовому товарищу по дивизии давеча зашел, так он на порог не пустил. Открестился от меня, будто я предатель какой. Вот пристроился в магазин к Раисе: ночью сторожу, днем отсыпаюсь в подсобке. Платит мало, но хоть какой-то угол и крыша над головой.