Жестокое эхо войны

Который постарше, держал в руках свернутую трубочкой газету, из нагрудного кармана его пиджака торчал краешек светлого платка. Младший был чисто выбрит и благоухал одеколоном. Разговаривали мужчины тихо, обсуждая свои, явно мирные, дела.

– Мы отлично подготовились, завтра вскроем эту жестянку, – уверенно заявил Беспалый.

На сей раз Дед Сафрон возражать не стал.

– Наш Штабист потрудился на славу, – согласился он. – Дельце проработано до мелочей, все расписано по секундам. Должно выгореть.

– Жаль, не было у меня такого Штабиста! Я бы и корешей сохранил, и делишек серьезных провернул бы с десяток.

– Штабист – это наша удача. Надобно его беречь.

– Нет. Я запретил ему участвовать в этом деле – пусть посидит на хате, отдохнет.

Беспалый кивнул. Дед, щелкнув портсигаром, предложил напарнику папиросу. Свернув на узкую липовую аллею, остановились, закурили.

– Одно меня гложет, – выпустил Сафрон клуб дыма.

– Нет. Я про новобранцев. Жиденькие они какие-то, неживые.

Не все, видать, нравилось в них и Беспалому. Однако делать из этого трагедию он не стал.

– Пооботрутся. Привыкнут, – заверил он. – Вояки все опосля фронта малость пришибленные на голову. Мой сосед через дорогу тоже чудным вернулся. До войны тихий был – не слыхать, не видать, а теперь каждый день скандалит и спину супружнице кожаным ремешком шлифует.

– Это само собой! К каждому приставлю надежного кореша. И сам буду присматривать.

Всего в группе Старцева числилось семь оперативников. Трое из них – Ефим Баранец, Игнат Горшеня и Костя Ким – были молодыми людьми от двадцати одного до двадцати четырех лет. Прекрасный возраст с единственным недостатком: полное отсутствие жизненного и профессионального опыта. Более взрослый состав группы боролся с этим недостатком, пытался его вывести, как выводят хлоркой чернильное пятно на бумаге. Иногда получалось, но чаще природа протестовала, потому что накопление опыта и навыков требовало времени.

Больше всего выдержки оказалось у Егорова. Саня Васильков тоже был непробиваемый, но мог преподать уроки по части стрельбы, выживания, маскировки, ориентированию на местности и прочих сопутствующих военной разведке штучек-дрючек. А по части угрозыска ему и самому впору было садиться за парту.

Егоров, когда выпадали свободные часы, не прочь был позаниматься с молодежью.