Жираф – гроза пингвинов

Я послал в ларек оперативника, тот купил мальчику пакет всякой сладкой ерунды. Дети порой оценивают события иначе, чем взрослые.

– Арникова Нина работает неподалеку от офиса, в котором мы сидим, – продолжил Николай и осекся. – Слушайте, они все умерли! И мать, и отец! Скончались в день рождения Полины и Нины.

– Магазин конфет? – удивилась стройная женщина. – Я не ем сладкое!

– Шоколад часто покупают для подарка, – сказал Константин Львович.

Нина сдвинула брови.

– Мне отводят сорок пять минут на обед, и уж поверьте, старшая медсестра стоит у двери с часами.

Если я на десять секунд опоздаю, она на меня пожалуется. По телефону мне сказали, что речь пойдет о звонке моей сестры Полины, которая хотела купить конфеты. Но это полная ерунда, девочка давно погибла. Наверное, телефон принадлежит ее тезке.

– Второй Арниковой Полины Сергеевны не существует, – остановила я собеседницу.

Нина отвернулась к стене.

– Хотите сказать, что кто-то заказал от имени покойной шоколад в магазине, а потом не взял его?

– Пока что ситуация выглядит так, – согласилась я.

Арникова понизила голос.

– Не кричите. Мы сидим в кафетерии клиники, тут повсюду любопытные уши и жадные глаза коллег. Не больница, а просто коммуналка, все друг за другом шпионят, сплетничают. Одна радость – платят хорошо, вовремя и больные богатые, на чаевые не скупятся. Если сейчас подойдет кто-то из наших, то вы мой…

Нина посмотрела на Энтина.

– …дядя, а она тетя.

– То есть моя жена, – кивнул Константин Львович.

 – Приятно хоть на короткое время оказаться в роли супруга красивой женщины.

– Значит, вы не делали заказ? – вернула я беседу в рабочее русло.

Арникова неожиданно засмеялась.

– Я медсестра. Что пациенты чаще всего нам, уходя из больницы, дарят? Угадайте с трех раз.

– Конфеты! – хором произнесли мы с Константином.

– Ай, молодцы, – засмеялась Нина, – давно на сладкое смотреть не могу, не то что его есть. Дома полный шкаф коробок. Если кому набор подарить нужно, оттуда беру.

– Как вы думаете, почему некто воспользовался именем Полины? – осведомилась я.

Арникова обхватила пальцами стакан сока.

– Нам по восемь лет было, когда родители и Поля погибли. Иногда я думаю: кабы не родинка, лежать бы мне давно на кладбище.

Собеседница показала на маленькое пятнышко у себя на левой щеке.

– Я не жила с родителями.

– Как так? – удивилась я.

Нина оперлась локтями о столик.

– У Ирины Петровны, моей биологической матери, была сестра, Надя.