Жираф – гроза пингвинов

В реальности служили в КГБ, работали на благо родины.

– Очень интересно! – воскликнул Костин.

– Наверное, такая служба захватывает человека, – продолжила Арина Борисовна, – командировки у них случались неравномерно. Порой три-четыре-пять в месяц, а иногда их долго никуда не посылали. Иришенька всегда предупреждала за несколько дней, заходила ко мне, сообщала: «Арина Борисовна, я уезжаю в понедельник в Новосибирск. Присмотрите за Полиночкой?» Я никогда ей не отказывала, девочка была тихая, воспитанная. С раннего возраста правильно пользовалась ножом и вилкой.

Это я ее обучила, вообще много хороших манер ребенку привила. О покойных дурно не говорят, но ни Ира, ни Сергей о правильном воспитании малышки не думали. Скажу откровенно: Полина росла как сорная трава. Отец с матерью были заняты только работой. М-да!

Арина Борисовна взяла еще один эклер.

– Не знаю, могу ли я быть абсолютно откровенной…

Я молитвенно сложила ладони.

– Пожалуйста, нам необходима любая информация.

Гостья неожиданно кокетливо стрельнула глазами.

– Ну ладно. Но прошу учесть: я не сплетница. Вам сообщу правду, потому что всегда стою на стороне закона и порядка. И то, почему патронировала Полину, это не моя алчность или неразборчивость в средствах. Жизнь загнала меня в трудные обстоятельства. Придется сообщить вам кое-что не самое приятное о себе… Прошу понять: я могла бы промолчать, однако иду вам навстречу. Лучше по порядку изложу. Разговор будет длинный, сделайте одолжение, приготовьте еще чаю. Но положите две ложечки в заварник, а не одну и три четверти, как в первый раз.

Настаивать чай надо три с половиной минуты, потом помешать деревянной ложечкой, дать постоять еще сорок секунд и разливать по чашкам, непременно используя ситечко.

– У нас есть пустые бумажные пакетики, – обрадовалась я, – заварку можно туда положить.

Терентьева прижала ладонь ко лбу.

– Евлампия! Можно ли считать пианино, которое сделали на фабрике гробов, музыкальным инструментом?

– Думаю, нет, – осторожно ответила я.

– Заварка в бумажном мешочке, как клавишное нечто с завода домовин, – объявила посетительница.

Энтин поспешил к шкафчику, где хранились припасы.

– Я не поддерживаю и не одобряю Лампу. Лично я всегда проявляю предельную аккуратность, отмеряя чаинки.

– Прекрасно, – улыбнулась Арина Борисовна, – а я пока начну рассказ. Подчеркиваю: откровенный рассказ.

Глава двадцать третья

До середины восьмидесятых госпожа Терентьева жила вполне благополучно. У нее был муж, успешный чиновник МИДа.