Жираф – гроза пингвинов

Ты же всегда твердишь: «В бриллиантовом колье за картошкой не ходят». И привлекать внимание к себе нельзя. Злые глаза приметят столичных штучек, гадкие языки пойдут болтать: «В гостинице новые русские из столицы поселились». К нам в номер влезут воры. Лучше выглядеть, как все, меньше проблем будет.

Терентьева склонила голову к плечу.

– Некий резон в ее рассуждениях был. Не надо павлином в стае ворон гулять.

Арина замолчала, потом набрала в грудь воздуха, но более ничего не произнесла.

– Говорите, мы вас слушаем, – попросил Энтин.

– Менее всего хочу выглядеть в ваших глазах сплетницей, – нахмурилась гостья, – никогда не одобряла тех, кто не умеет язык на привязи держать. Болтливость и обжорство – вот главные причины несчастливой жизни человека. Но у нас сейчас разговор не на лавке у подъезда, поэтому скажу. Ирина числилась проводницей на железной дороге, Сергей носильщиком. Но у них там только трудовые книжки лежали. На самом деле Арниковы были агентами госбезопасности.

Арина Борисовна вскинула подбородок.

– Я уверена, что Надежда непричастна к смерти сестры, зятя и племянницы. Ей просто досталась роль преступницы. Почему? Чтобы милиция не добралась до настоящего убийцы. Если кого-то отправят за решетку, то дело в архив уйдет. Вроде все ясно, другого виновного искать незачем. Если учесть, где служила пара, то понятно: их коллегам легко любого представить злодеем. Наверное, Иру и Сергея лишили жизни коллеги.

– Жирафа? – повторила я. – Они в Москве не водятся.

– Полагаю, что это человек, – уточнила Арина Борисовна. – Один раз я зашла к соседке за какой-то мелочью. Уж не помню, что мне понадобилось. У них тогда был телефон с определителем номера. Женский голос произносил: «Звонит семь… девять… пять…» Диктовал весь набор, а потом, если номер имелся в книжке, уточнял, допустим, Иванов. Я зашла к Ире, что-то мы с ней обсудили, она побежала в туалет.

– «У меня зазвонил телефон, кто говорит? Слон». А тебя разыскивал Жираф.

У Арниковой лицо стало испуганным, она что-то пробормотала. Я поняла, что моя шутка не удалась, и ушла.

Глава двадцать седьмая

– Лампа, что за губная помада у вас в ванной стоит? – спросила Роза Леопольдовна.