Жираф – гроза пингвинов

Следовало все быстро наполнить ядом, ничего скрывать не надо, если эксперты найдут отраву, не беда. Как обычно, прилагалась и информация о тех, кому предназначена вкусняшка. Женщина, мужчина и девочка, ученица младших классов. Ну, на это я был не готов, сказал Жирафу:

– Ребенка-то за что?

И заказчик впервые за все время нашего общения потерял спокойствие, сорвался:

– За родителей-дураков. Все, что они имеют, у них от меня. Благодарить и кланяться надо. А эти твари решили свой бизнес замутить, используя мой контакт, о котором случайно узнали.

Дочку свою захотели продать в качестве секс-игрушки.

И бросил трубку. Меня его взрыв эмоций удивил. Но в конце концов у каждого, даже у Жирафа, могут нервы сдать. Срыв у него случился один раз. Последняя моя работа для него – уникальный препарат. Не хвастаясь, сообщу: до сих пор подобное удалось только мне. За основу я взял яд, которым колдуны Гаити опаивают тех, кого хотят превратить в зомби. Человек выглядит мертвее некуда: сердце не бьется, дыхания нет, температура упала.

Его хоронят, а спустя день-два могилу разрывают, покойник «оживает», его уже с помощью других отваров превращают в безвольное существо, беспрекословно исполняющее чужие приказы. И я сотворил смесь, от которой мой клиент тоже «умер», а потом «воскрес» через несколько суток. Я гений. После того заказа я более не общался с Жирафом. Спустя время решил: она умерла.

Зильберкранц неожиданно улыбнулся.

– Я не оговорился. Именно она! Жираф говорил зычным мужским басом. Но изменение голоса совсем не трудная задача.

Почему я решил, что Жираф баба? По некоторым реакциям, случайно брошенному слову, которое несвойственно мужчинам. Не спрашивайте, точно не отвечу, но я абсолютно уверен: это была представительница слабого пола. И так мне захотелось узнать: кто сия кобра? Но лучше все по порядку.

Зильберкранц опять заглянул в коробку.

– О, мой бедный Лео! Прошло время, и я сообразил, что наконец-то совершенно свободен. Карьера уверенно шла в гору, я утвердился на вершине.

Мало кто из специалистов нынче станет спорить со мной.

Я, Моисей Абрамович, – непререкаемый авторитет на своей ниве. Я обрел спокойствие, даже счастье. И вдруг…

Профессор вскинул брови.

– Сколько раз за свою речь я произнес слова «и вдруг»? Но неприятности, как правило, случаются «вдруг». Мне позвонили на мобильный, мужской голос произнес:

– Привет, Моисей. Жираф на проводе. Покалякать надо.

Зильберкранц склонил голову к плечу.

– Право, смешно. Я не глуп, прекрасно помню бас Жирафа.