Живые и взрослые

— Озеро тоже где-то здесь, — сказал Лева, но как-то неуверенно.

Марина не очень верит, что они могут дойти до озера без карты. Хорошо еще, если выйдут к берегу моря и там наткнутся на рыбацкий поселок или посигналят проходящим лодкам. Опять же — рыбы можно будет наловить.

От голода у Марины сосет под ложечкой. Хорошо еще, черника кругом — но одной черникой не наешься, тем более что они и собирать ее не могут как следует: только на привале. А на привале больше всего хочется упасть и не вставать. Черт с ней, с черникой.

«Вот ведь как все получилось, — думает Марина. — Еще год назад была я обычная домашняя девочка. Мама, папа, мертвые джинсы, школьные друзья. Спешила после школы домой, играла с Люси, читала книжки — и знать не знала, что случится со мной, с нами всеми. Сейчас даже не верится, что это была я: точно, другая какая-то девочка. Хорошая, наверное, — но не я.

Эта девочка любила свою квартиру, доверяла своим родителям. Ей никогда в голову бы не пришло уехать на край света, даже не объяснив им — зачем.

А теперь это не моя квартира, — думает Марина. — Папина, мамина — но не моя. А у меня нет своего дома. Место, где я встретила Майка, было моим секретным пристанищем — но и то ненадолго».

Марина часто вспоминает Майка: прилипшие ко лбу светлые волосы, худые руки. Хорошо бы увидеться с ним снова — может, второй поцелуй в самом деле окажется таким, как пишут в книгах?

Уже третий день они идут двумя группами: впереди — Гоша, рядом с ним — Ника и Зиночка в своей красной куртке, а сзади, чуть отстав, — Лева с дэдоскопом и Марина.

Где-то она читала, что в походе командир должен быть не впереди, а сзади — чтобы подбадривать отстающих. Да кроме того — Лева действует на Марину успокаивающе: с дэдоскопом в руке и большим рюкзаком за плечами, он все равно не замолкает ни на минуту и все равно несет примерно то же самое, что по дороге домой из школы: как будто они не идут без всякой карты в совершенно незнакомой местности, на ходу решая, с какой задачи начать — не сдохнуть с голоду или разрушить Границу?

— Я вот думаю: когда Границу откроют, то мертвых фильмов столько будет — вовек все не пересмотреть!

— И книжки еще, — говорит Марина.

— С книжками совсем плохо, — соглашается Лева, — их ведь переводить труднее. С фильмом-то все понятно: бах, трах, бултых, — а кто что говорит, не так уж и важно. Всегда догадаться можно. А вот с книжками…

— А вдруг окажется, — говорит Марина, — что большинство мертвых фильмов — страшная лажа.