Живые и взрослые

Как же я тогда буду, без тебя? Одна.

— Ну, — отвечает Гоша, чуть задумавшись, — ты же тоже потом станешь мертвой. И мы снова будем вместе. Не такая уж большая разница у мужчин и женщин, перерыв тоже небольшой будет.

— Но ты, пожалуйста, будь живым подольше, — говорит Ника и думает, что не хотела бы «жить долго и уйти в один день». Знает она, что такое — «в один день». У мамы с папой так и получилось.

И в этот момент Гоша обнимает ее второй рукой, их лица оказываются друг напротив друга, совсем близко, и Нике кажется, что в мире не осталось никаких звуков, кроме стука ее — а может быть, Гошиного? — сердца, никаких звуков, только тук-тук-тук, все быстрее и быстрее, чаще и чаще, тук-тук-тук — и она тянется навстречу Гоше, сердце бьется сильнее и сильнее, и вдруг истошный, нечеловеческий крик заглушает этот стук.

Отсюда, с вышки, все видно как на ладони. Провалившиеся крыши домов, Левина фигурка у самой кромки леса, огонек костра, несколько рюкзаков — и кричащая Марина, к которой медленно приближаются три фигуры.

С такой высоты нельзя почувствовать, но Нике все равно кажется: она различает их запах, запах распада, гниющей плоти. Страшный, мертвый запах неотвратимо приближающихся зомби.

— Пистолеты, — кричит Ника, — где пистолеты?

Что кричать — она и сама знает где. В рюкзаке — в одном из рюкзаков, сложенных возле костра.

Похоже, Марина тоже вспомнила про пистолеты, сломя голову она бежит к костру, зомби бредут следом за ней.

Марине надо пробежать всего метров семьдесят, она успеет, она должна успеть!

— Вниз, — кричит Гоша, — быстрее вниз!

И он начинает спускаться по ступенькам деревянной лестницы, а Ника спешит за ним и сквозь прозрачный каркас вышки видит, как Марина бежит вдоль домов к костру и не знает: скрытые углом полуразвалившегося барака, ей навстречу идут еще двое зомби — медленно, неотвратимо, все так же раскачиваясь.

Все видно как на ладони — но ничего нельзя поделать.

— Назад! — кричит Ника.

Но ветер уносит ее слова, Марина не слышит, все ближе и ближе, сейчас она повернет за угол — и всё!

Гоша не успеет, Ника не успеет, и Лева, бегущий от кромки леса, — тоже не успеет.

— Назад, назад! — кричит Ника, и ей кажется — это тот же сон, она вновь идет по коридору, чтобы снять телефонную трубку, и знает, что сейчас случится, и ничего не может поделать, и только молится, чтобы время растянулось, чтобы будущее никогда не наступило.