Живые

Таис слегка толкнула Федора и спросила:

– Выходит, что это – та же болезнь, что у диких?

– Слушай, – ответил тот.

Андрей Шереметьев продолжал рассказывать:

«17 мая заболели две медсестры. Первые симптомы заражения у них были разные, у одной высокая температура и головная боль, у другой рвота и слабость. Предположив, что это инфекция человека с челнока, мы изолировали заболевших.

В самом начале распространения инфекции мы допустили несколько ошибок. Это произошло потому, что вирус, с которым столкнулись, не имеет аналогов, такого мы еще не встречали.

Проявления заболевания могут быть разными, и мы не сразу составили верную клиническую картину. Это обошлось нам в десятки человеческих жизней. Самый первый признак заболевания можно отследить еще до видимых внешних перемен. Вирус, который завез нам человек с “Гончих Псов”, невероятно агрессивен. Встраиваясь в человеческую клетку, он меняет информационный код и запускает в организме необратимые изменения. Первым признаком заболевания являются эмоциональные реакции человека. Повышенная злобность, раздражительность, гнев и ярость. Сначала у многих были зафиксированы вспышки необоснованного раздражения. У нас произошло несколько крупных ссор, и мы списали это на всеобщую усталость и сниженный иммунитет.

Мы стали давать людям иммуномодуляторы, но вирус умел мутировать, и иммунная система принимала пораженные им клетки за свои собственные.

18 мая одна из заболевших медсестер умерла. Вторая была жива, но болезнь изменила ее внешность. Посерела кожа, выпали ресницы, увеличилась и потемнела радужка.

Изменился состав крови. История болезни полностью описана в одном из прилагаемых к судовому журналу файлов.

Нам пришлось приковать заболевшую к кровати из-за слишком агрессивного поведения. Транквилизаторы не помогали, а механизмы действия и особенности вируса мы еще не знали. Мы тогда многого не знали.

Сделав анализы, наши врачи поняли, что вирус меняет и состав крови, и клеточный состав тканей. Фактически вирус перестраивает весь организм, перепрограммирует его.

Наши антивирусные препараты оказались слишком слабыми и не действовали. Они даже не замедляли процесс.

Мы доложили о ситуации в управление Гильдии. Нам ответили, что примут меры, и предложили подождать и понаблюдать за ситуацией.

Спустя четыре дня, 22 мая, у нас было десятеро заболевших. Мы все еще не могли определить признаки инфекции. Начиналось по-разному. У некоторых открывалась рвота, появлялся озноб. Другие слепли и сразу умирали.