Живые

Будто попали они с Федором в западню и никак не могут выбраться.

– Мы вернемся, – тихо проговорил Федор, – мы вернемся, мартышка. И все будет хорошо. Ты мне веришь?

– Конечно. Я тебе верю. А знаешь, близнецы бы небось разобрались с Иминуей быстрее тебя, между прочим.

– Да, они толковые парни. Может, и разобрались бы. Я помню их немного с того времени, как мы были детьми. Они постоянно разбирали каких-то роботов. Как ни увижу их – так сидят вместе и что-то крутят. Лон, их нянька, ругался постоянно. Ворчал: «Опять вы, непослушные дети, разобрали этого хорошего садовника.

У него же острые ножницы, вы могли пораниться. Зачем вы это делаете?» – Федор ловко передразнил озабоченный низкий голос робота класса лон и скорчил строгую рожу.

– Их лону приходилось крутиться, чтобы усмотреть сразу за двумя, да еще такими.

– Надеюсь, Тошка и Егор благополучно вернулись на станцию. – Федор вздохнул. – Хочу, по крайней мере, так думать. Мы ведь не видели точно, что они вернулись.

Таис даже приподнялась от неожиданности.

Конечно, она и думать не думала о том, вернулись ли ребята.

– Ты полагаешь, они могли…

– Я верю, что они вернулись, – решительно заявил Федор. – Иначе это будет моей чудовищной ошибкой. Иначе это я буду виноват в их гибели. И тогда Иминуя окажется права. Мы допускаем ошибки, за которые приходится расплачиваться.

– Да слушай ты больше эту дуру! – возмутилась Таис, села рядом с Федором, торопливыми движениями заплела волосы в две косы, всмотрелась в задумчивое лицо друга и твердо сказала: – Она же специально хотела нас запутать.

Фигня все то, что она говорила.

– А мне вот думается, что доля истины в ее словах есть. Так бывает, когда на тебе лежит груз ответственности за других. За мои ошибки расплачиваешься ты, например. Это же из-за меня мы оказались на крейсере.

– Из-за тебя, согласна. Потому что ты не стал меня слушать. А если бы послушал…

– Если бы послушал, сидели бы сейчас на станции, и нам было бы хорошо и уютно. И наши все были бы рядом. Правильно?

Таис только кивнула.

Говорить больше не хотелось, потому что глаза вдруг предательски защипало от одной только мысли, что они могут вовсе не вернуться к друзьям.

А как бы она обрадовалась даже той же Эмме! Как бы была рада услышать привычный шум Второго уровня – крики детей, смех и болтовню, а также ворчливые наставления роботов. И спокойный, неторопливый бас Мартина, отдающего распоряжения другим роботам.

Вся ее жизнь была связана со станцией, все ее истоки остались там.