Живые

Сухой теплый воздух мгновенно высушил тело, с волос перестала течь вода, и, натягивая на себя одежду – майку и штаны, Таис уже думала о том, что теперь вполне можно и отдохнуть.

Интересно, сколько сейчас времени? Конечно, в космосе, на орбите, невозможно было отделить день от ночи. На станции о таких моментах заботились роботы – выключали свет на двух обитаемых уровнях, имитируя наступление ночи, укладывали детей спать и следили за тем, чтобы в так называемое «ночное» время было тихо и спокойно.

Здесь же, на крейсере, ничего не менялось.

Свет горел по-прежнему ярко и настырно, хотя, по представлениям Таис, они провели на крейсере уже более двенадцати часов. Роботам не было никакого дела до смены дня и ночи, им же не надо было отдыхать.

А вот Таис, выбравшись из душа, поняла, что ужасно хочет спать. Просто ужасно. Голова болела, словно в затылке тихонечко стучали маленькие молоточки. Глаза слипались, и казалось, что стоит только сомкнуть веки, как навалится глубокий и тяжелый сон. Благодатный и такой нужный сон.

Но попробуй усни тут, когда совсем рядом, внизу, копошатся мерзкие прозрачные многоножки. Вдруг Таис с Федором уснут, а эти твари налезут, заберутся на голову и начнут ковырять своими щупальцами в глазах, ушах и носу?

Фу, гадость какая-то…

Федор между тем продолжал возиться с монитором, если можно было так назвать стол управления Иминуей. Здесь не было голограмм – это Федор пояснил сразу.

– Я не нашел, как можно сделать голограммный экран. Все остается в двухмерном измерении. С одной стороны неудобно, с другой – можно сделать сразу несколько экранов, монитор стола это позволяет, – сказал он.

Федька тоже выглядел усталым – вокруг глаз залегли темные тени, губы побледнели, волосы висели спутанными прядями. Он время от времени тер нос и глаза ладонями, ерошил волосы и потягивался, распрямляя затекшую спину. Но тут же снова погружался в работу.

– Ничего не понимаю, – ворчал он. – Не могу открыть большинство файлов или программ. Или как это тут называется… Все сложено странными значками, и в одном небольшом значке заключается вдруг множество других значков, которые выстраиваются рядком, и когда открываешь какой-нибудь из них – тут же вываливаются новые значки.

И как это работает – не могу разобрать. Пока.

– Плюнь. Давай отдохнем.

– Тай, ты же хотела вернуться на станцию? А сделать мы это сможем лишь тогда, когда полностью подчиним себе крейсер. Надо заставить его слушаться.

– И заставим. Еще как заставим. Но сначала надо отдохнуть.