Жизнь на двоих

Глаза Виктории вновь начали стремительно наполняться слезами. Она опустила голову и пробормотала:

Надо бы спросить, в чем опять дело, но императору хотелось поскорее уйти.

– Я поговорю с врачами о твоем дальнейшем лечении, а потом тебя перенесут во дворец. До вечера. И пожалуйста, пообедай.

– Ты тоже, – произнесла она негромко, так и не подняв головы, и Арен, поцеловав жене руку, покинул палату.

На улице по-прежнему дул ледяной ветер, но теперь еще добавился и дождь. Мелкий, противный, колкий, словно крошечные иглы, впивающиеся в кожу.

Покинув госпиталь, Вано Вагариус вздохнул и поморщился, раскрыв над собой выданный в регистратуре зонт. Заведующий терапевтическим отделением отпустил его не более чем на два часа, выписав пропуск только благодаря просьбе императора, и, хмурясь, посетовал, что на тот свет пациенты торопятся больше, чем в столовую. Вагариус пообещал, что быстро вернется, на что врач только рукой махнул.

Синтия Тали… да, не так он представлял себе их первую встречу, совсем не так. Вано надеялся, что со временем мама Софии привыкнет к его присутствию в жизни девочки, наслушается рассказов о нем и однажды разрешит зайти в гости.

Вагариус не знал, стоит ли надеяться на возвращение внучки или лучше перестать мучить собственное сердце. Эн Арманиус… Он много слышал о ней и от Арчибальда, и от нескольких коллег, которым она восстановила энергетический контур. Знал, что она очень талантливая, понимал, что Эн будет стараться сделать все возможное, но… но одно дело – восстановить то, что есть, пусть и сломано, и совсем другое – вернуть исчезнувшее.

Вано разговаривал сам с собой, уговаривая перестать надеяться, но не получалось.

Эн ведь не сказала сразу, что дело безнадежное, не отказалась. Она же сообразительная девочка, стала бы заниматься тем, что не имеет смысла? Нет, конечно. Но почему тогда? Неужели она видит какую-то возможность?..

Жалея, что сам не поговорил с Эн, Вагариус заказал магмобиль и через пять минут уже выходил возле цветочной лавки Синтии Тали.

В нос сразу ударил запах цветов, и безопасника затошнило. Он ненавидел этот запах с тех тройных импровизированных похорон – пусть хоронить было нечего, от отца, матери и тети Ализы остался один пепел – традицию необходимо было соблюсти, и похороны организовал комитет безопасности, место работы обоих его родителей.