Жизнь на двоих

В груди вновь все сжалось, но Арен не обратил на это внимания. Некогда. – Я перенес Агату сюда, она сейчас в реанимации. Моя дочь держит твою внучку, Вано.

Безопасник смотрел на него широко открытыми глазами, на самом дне которых императору чудилась надежда.

А еще эти глаза были такими же серыми, как…

– Сейчас ими обеими занимается Эн Арманиус, – продолжил Арен с трудом. – Я не знаю, что она собирается делать. И она пока не знает. Но она обещала и мне, и моей дочери, что постарается вернуть Софию.

– Не надо, Вано, – оборвал его император.

– Магов со сломанным контуром раньше тоже считали безнадежно больными. Но Эн ведь нашла решение, вылечила вашего брата… – сказал Вагариус негромко – он, как и Арен, цеплялся за соломинку.

– Вано, – вновь прервал безопасника император, – что говорят врачи? Тебе можно уйти из госпиталя или лучше оставаться здесь?

– Мне нужно уйти из госпиталя.

– Важно. Я не хочу потерять тебя. Мне нужна твоя помощь, Вано. Что они говорят?

Глава комитета безопасности чуть слышно вздохнул.

– Говорят, что лучше подождать хотя бы до вечера. Но кто-то ведь должен сообщить матери Софии.

– Да. – Император на пару мгновений задумался. – Тогда иди сейчас к ней. Приведешь сюда, все расскажешь, можете поговорить с Эн. Когда я освобожусь, тоже пообщаюсь с мамой Софии. А затем ты будешь лежать в госпитале как минимум до завтра.

Вагариус поморщился, но кивнул.

– Да, ваше величество. А… что я могу рассказывать? Кем работала София – могу?

– Можешь. Пока в сохранении этой тайны нет никакого смысла. А потом разберемся.

Идти к Виктории не хотелось до тошноты, несмотря на эмпатический щит. Для полноты счастья Арену только ее истерики не хватало.

Морщась от предчувствия очередного скандала, император изучил отчет Валлиуса о состоянии Виктории. Физически она была в порядке, а вот эмоционально…

Однако поговорить с женой нужно было, поэтому Арен, на всякий случай еще немного укрепив щит, открыл дверь в палату, где лежала Виктория, и шагнул внутрь.

Она сидела за столом у окна и смотрела на улицу. Как и Вагариус, Виктория так и не переоделась. Услышав шаги, она вскочила и посмотрела на императора широко распахнутыми заплаканными глазами.

– С Агатой все в порядке, – сказал он быстро. – Я знаю, тебе сообщили, но на всякий случай повторяю еще раз.