Жизнь на двоих

 – И подумай вот о чем еще… Как думаешь, чьей жизнью я живу?

– Что? – не понял он, и София, подняв голову и посмотрев в его озадаченные глаза, тихо сказала:

– Я отдала свою жизнь за Агату. Там, в портальной ловушке. Так чьей жизнью я живу, Вано?

Он перестал дышать, и глаза его постепенно наполнялись пониманием – и ужасом.

– Прихоть. – Она грустно улыбнулась. – Всего лишь прихоть. Ты прав – он не рисковал жизнью. Он просто разделил ее. Так легче, да? И рисковать не надо. У него ведь большая жизнь, ее ведь не жалко, да?

– Софи… – выдохнул Вано ошеломленно и замолчал, явно не зная, что еще можно сказать.

– Пойдем. Император уже должен быть внизу, – вздохнула София, отходя от Вагариуса. – Только не говори ему ничего, пожалуйста. И я не должна была тебе говорить, не сдержалась.

Она открыла дверь и шагнула в коридор. Следом из комнаты вышел Вано – бледный, с бисеринками пота на лбу и нескрываемым шоком в глазах.

По лицам спускающихся по лестнице Софии и Вагариуса император сразу понял – что-то случилось.

София была сильно расстроена, а вот Вано… удивлен до глубины души. Нет, даже не удивлен – поражен, шокирован. Его эмоции били кулаком в грудь.

Интересно. Арен мог понять чувства Софии – наверное, она расстроилась из-за того, что он попросил взять на море Викторию. Но откуда столько изумления у Вагариуса?

– Добрый вечер, ваше величество, – сказала девушка, опуская чуть влажные глаза. – Я готова идти во дворец. Только дайте мне пять минут, я скажу пару слов маме и сестрам.

– Я верну тебя через несколько часов, – произнес Арен спокойно, пытаясь понять, что же случилось. – Пусть не переживают. А завтра утром вы отсюда отправитесь на море. Как твои родные восприняли это известие?

– Они в восторге. – София чуть улыбнулась, и эмоции ее стали немного легче. – Правда, их пугает перспектива общения с наследниками и ее величеством.

– Не стоит так пугаться. Все будет хорошо. Иди, я подожду здесь, чтобы не смущать.

Она кивнула и прошла на кухню, откуда доносились веселые детские голоса.

– Вано, – обратился император к безопаснику, как только София прикрыла дверь, – ты ничего не хочешь мне сказать?

Вагариус смотрел на него так, словно видел перед собой по меньшей мере Защитника, и эмоции его по-прежнему зашкаливали ураганом сильнейшего изумления.