Жизнь на двоих

– Ты не сердишься на меня? – спросил он, делая шаг вперед и касаясь ладонью щеки девушки. – Из-за поездки на море?

София прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением.

– Нет. Я не могу сказать, что в восторге от перспективы общения с ее величеством, особенно после попытки приворожить меня к Адриану, но это все равно неизбежно. Я понимаю, – повторила она, распахивая глаза и глядя прямо на него. – Ты хочешь, чтобы дети тоже отдохнули, и лучше, чтобы они были под присмотром Вано. Я согласна, так действительно лучше.

– Пока нет. Скажу позже.

– Она ведь может рассердиться. – София трогательно закусила губу, задумавшись, и Арен, не выдержав, наклонился и поцеловал ее.

– Не волнуйся, – сказал он тихо через несколько мгновений. – Виктория начала заниматься с психотерапевтом и стала спокойнее. Кроме того, я поговорю с ней, постараюсь все объяснить. Ради детей ей придется держать себя в руках. Но если что-то случится, сразу сообщай мне, я приду и заберу ее, будет тогда сидеть в комнате.

– Арен, – вздохнула София укоризненно, и он усмехнулся.

– Тебе жаль мою жену несмотря ни на что, я уже понял. Не волнуйся, я не собираюсь ее обижать. В конце концов… – Усмешка стала горькой. – Она ведь моя жена.

София сочувственно погладила его по плечу, и он решил сменить тему:

– Скажи, почему Вано настолько странно себя вел десять минут назад? Что-то случилось? Он на меня смотрел так, будто я ему сообщил об исчезновении Геенны.

Девушка смутилась и, чуть порозовев, опустила взгляд.

– Прости, я… проговорилась ему. Но он так злится на тебя, так обвиняет… Я просто не выдержала и… Прости, Арен. – София вновь посмотрела на него, вздохнула – и поцеловала сама. Сама! Осознав это, он вспыхнул от желания и, прижав ее к себе крепче, углубил поцелуй.

Кровь стучала в висках, в груди стало жарко и больно, все его существо требовало немедленно присвоить себе эту девушку. Сейчас, как можно скорее, пока она отвечает, пока прижимается, пока стонет, и эмоции ее на вкус такие же сладкие, как губы.

«Ты же не собирался трогать…» – мелькнула слабая мысль, и Арен, собрав себя в кулак, отстранился, но чуть было не сорвался вновь, увидев розовые щеки и возбужденно блестящие глаза Софии.

– Я не понял, за что ты извинялась, – произнес он, и грудь его тяжело вздымалась. – О чем ты проговорилась, счастье мое?

– О том, чьей жизнью живу, – сказала она почти шепотом, но взгляд не отвела. – Я знаю, что не должна была…

– Забавно.